— Да кто вы такой?! — сузил глаза Лев, подаваясь вперед.

— Я представился. И повторю вопрос — с чего столько эмоций, Лев Давидович?

— Мне нужен адвокат? — угрожающе поинтересовался он. — Князев считает, что я убил друга?

— Ни я, ни Ярослав такого не говорили, прошу заметить. Кроме того, про то, что Алана Азизова убили, речь тоже не шла.

— Но не просто же так весь этот цирк? — шипел Лев.

— Не просто так. И вам лучше ответить на вопросы, которые у меня есть. Потому что у вас есть максимум час, чтобы убедиться, что никто у меня дела не отберет и труп вам не выдаст. Но я помечу в отчете, что вы уже сорок три минуты угрожаете сотрудникам охраны, Ярославу Князеву и мне. Так что скажете, Лев Давидович? Когда вы выдели Алана Азизова в последний раз?

— Вчера днем на собрании, — поколебавшись, ответил Лев.

— Что-то необычное заметили? Может, он плохо себя чувствовал?

— У нас в клинике сейчас идет разбирательство по инциденту, о котором я не могу говорить…

— Ярослав мне рассказал, — вставил Горький.

На что Лев округлил глаза и повернул голову ко мне:

— Какого хрена?! Ты забыл пункт трудового договора о коммерческой тайне?!

— Во-первых, никакие пункты договоров не распространяются на гражданскую обязанность любого сотрудничать со следствием. Во-вторых, Ярослав уже не ваш сотрудник.

— Что?! — криво усмехнулся Лев. — Вы бредите?

— Алан передал мне документы о расторжении трудового договора, — холодно вставил я.

Лев сначала замер, вылупившись на меня недоверчиво, потом презрительно усмехнулся:

— Что за бред? Он не мог…

— Вернемся к нашему вопросу, Лев Давидович?

— Мы это потом обсудим, — злобно сверкнул глазами Лев и повернулся к Горькому. — Я ничего не могу вам сказать. Для меня это все неожиданность. Вероятно, у Алана что-то с головой случилось на фоне стресса после произошедшей трагедии…

— Давайте о ней, — перевел тему Горький и глянул в свой планшет. Голос его зазвенел металлом: — Ярослав сказал, что предупреждал вас обоих о том, что исход пересадки медвежьего сердца слишком непредсказуем, но его не послушали…

— Какое это имеет отношение к произошедшему?

— Мне нужно понимать, что могло произойти такого, что ваш руководитель и, насколько я понял, друг теперь у нас на вскрытии.

Смешок, который выдавил Лев, отчетливо горчил.

— Вы огласите результаты вскрытия, или мне понадобится снова пробежаться по всем инстанциям Москвы? — с наигранной непринужденностью поинтересовался он.

— Будет зависеть от вашего статуса на момент результатов, — уверенно давил его Горький.

— Я уже подозреваемый? — сузил недобро глаза Лев. — А вы тут часом не под кайфом?

— Еще одно оскорбление следствия, и вы будете давать мне показания из-за решетки. — И Горький довольно склонил голову набок.

Умело он его допек, ничего не скажешь.