— Не встречался раньше с комитетом, и насколько они будут копаться в этом деле, пока не представляю. И тебе все же понадобится некоторая адаптация. Нужно будет подумать об этом первым делом.
— На что это будет похоже? Адаптация, в смысле...
— Психологическая помощь, курс правовой защиты и видовых особенностях…
— Мне расскажут о таких, как ты?
Она настороженно покусала губы.
— Чувствую себя странно, — призналась тихо. — Будто ничего не происходит. Или я просто еще не осознала, и это — шок…
— Я познакомлю тебя со своими племянниками, хочешь? У Игоря, старшего сына моего брата, жена — обычная женщина…
— Ты познакомишь меня с Игорем Князевым? — удивилась она.
— Да. Он зовет меня постоянно встретиться, но… ты сама видела, я — безнадежен.
— Да, ты социофоб, — улыбнулась она, и наши взгляды встретились, а меня прошило чувством, будто я знаю ее всю жизнь.
Что же ты делаешь, Князев?
Адаптирую. Отвлекаю. Помогаю принять реальность. Лара стоит того, чтобы помочь ей начать новую жизнь. Она ее заслуживает.
— То есть, Игорь Князев… он — такой же, как и ты.
— Да, он — оборотень.
Лара прикрыла глаза, пугаясь.
— Покажи мне еще раз…
— Нет. Ты не в том состоянии.
— Мне кажется, что все приснилось… — И она заходила передо мной туда-сюда, тяжело дыша.
— Не нужно пробовать себя на прочность сразу. Настанет день, и будешь разбирать нас на хвосты и уши, но не сейчас. — Я повиновался порыву и, потянувшись к ней, схватил за руку. — А тебе меня еще маме сегодня показывать.
Она замерла передо мной, напряженно вздохнула и подняла на меня взгляд.
— А что случилось с Лизой? — спросила вдруг. Ее пальцы дернулись в руке, и я едва не выпустил. Но следом сжал крепче и притянул к себе, делая какой-то выбор, которые даже не успел осознать.
— Сердечная недостаточность. — И будто не я это сказал, а кто-то в соседней палате. Так бывает, когда до чуткого слуха долетают чужие истории и смертельные диагнозы, но тебя они не касаются. Больше.
Лара вздохнула. Наверное, в этот момент она поняла, почему я так зациклился на ее сердце… А еще она сжала мою руку, а вторую положила на скулу, погладила, цепляя короткую щетину, провела большим пальцем к носу…
— Синяк совсем сошел, — тихо заметила она.
— Притащу тебе капельницу. — И она отстранилась, судорожно вздохнув, и вышла из комнаты.
Я застыла в лифте с мобильником у уха, не понимая, зачем вообще ответила на звонок мамы, не успев перевести дух. В тот момент, когда я отвела взгляд от Князева, и его очарование и уверенность остались в комнате вместе с ним, меня будто придавило чем-то тяжелым. Как в кино, ей богу! Моргнула, и все — накатила паника и желание куда-то бежать.
— Сейчас капельницу сделают. Привет, мама.
— Я хочу тебя увидеть!
— Увидишь. Я вечером буду у тебя.
— Что? — переполошилась она.
