20
0Гриша подходит ко мне и приобнимает меня за плечи. Будто мы все и правда такая счастливая семья. Аж утопиться тянет.
– Вы бы прогулялись немного на свежем воздухе, возможно девочке полегчает, – предлагает Григорий.
И Тимур соглашается.
– Да, идём, милая, – утягивает он её на выход из нашей спальни. – Может хочешь чего-то?
Дина качает головой, по-прежнему не поднимая взгляда от пола. Представляю, что у неё на душе творится, когда даже я, взрослая женщина, до сих пор пребываю в полнейшем раздрае от случившегося. Никогда я ещё не чувствовала себя так омерзительно, как сейчас.
Как только додумался до такого!
– Только не истери, – велит Гриша, как только дверь за сыном и снохой закрывается, а мы с Гришей остаёмся одни.
Он меня отпускает и отходит на несколько шагов.
– Не истерить? – смотрю на него в неверии. – Ты сейчас серьёзно?
– Выглядишь так, словно нюни сейчас распустишь.
Всё ещё смотрю на него в неверии.
Какие нюни? Сейчас я только убить его хочу. О том и сообщаю:
– Если только, чтоб утопить тебя в них. Судаков, ты совсем крышей поехал? Ты что здесь устроил?
Меня до этого трясло всю, а теперь откровенно колотит.
– Прежде тебя не колыхало, как я сбрасываю сексуальное напряжение, что сейчас вдруг изменилось?
– Что? – окончательно фигею. – Что ты сейчас сказал?
У меня даже руки опускаются, пока я смотрю в его голубой, полный равнодушия, взор.
– Ещё скажи, что не догадывалась, – закатывает он глаза и отворачивается от меня.
Кажется, вовсе собирается уйти из спальни.
А я… Я, наверное, слепая дура, но да – не догадывалась о таком. Даже мысли подобной никогда не возникало. Мы же со школьной скамьи, больше тридцати лет вместе. И всё хорошо. Было.
– Серьёзно? – изумляется муж, поймав мой растерянный взгляд. – Охренеть! – кривится, после и вовсе вдруг заявляет: – Прости, Лид, но ты меня уже давно не вставляешь. Лет десять как. Ну ты только посмотри на себя, – осматривает меня с брезгливым видом. – Ты же… старая. Ничего, кроме омерзения, уже давно не вызываешь. Куча морщин на лице. Даже косметолог больше не спасает. А эти твои мешки в пять слоёв, якобы рабочая одежда? Смотрю на тебя в них и падает всё в штанах.
– Зачем живёшь со мной тогда, такой старой и омерзительной? Член в меня свой вставляешь периодически? – уточняю сухо.
– А куда ты пойдёшь? Ты же не умеешь ничего, кроме выращивания этих своих цветов. А член… так в темноте твоих недостатков не видно. А дырка она и есть дырка.
У меня даже слов не подбирается адекватных на такое заявление. Разве что:
– А с чего ты решил, что я уйду, а не ты?
– Потому что, если ты вдруг забыла, этот дом – бывшая дача моих родителей. Они на меня её переписали ещё до нашего брака.
