На третьей линии добавили охраны, можно не пройти посты.
Я нахмурилась — тащить с собой сына Старика я не планировала, но если Ликас изменил график, будет сложно незаметно выйти и вернуться.
В седла мы взлетели одновременно, похожие как близнецы. Одинаковые плащи, варежки, нашивки Блау, только разница в росте была заметной и очень смешной.
— Мисси…, — Старик удержал мои поводья.
— Вернусь к утру. А если не вернусь, — я фыркнула насмешливо, — у Совета будет на одну проблему меньше, не так ли? — Старик открыл рот, чтобы возразить, но я уже дала коню шенкеля. Об аллари я подумаю позже, сейчас меня ждали Серые.
До Керна мы ехали дольше обычного — метель, и алариец старался держаться боковых троп. Окликнули нас дважды — на третьей и за второй линией защиты — охрана не зря ела свой хлеб. Сын Старика отсчитывался, пока я прятала нос поглубже в капюшон, но здесь погода была на руку.
У западных городских ворот мы расстались — я свернула на кольцевую, а алариец в ближайшую таверну, где будет ждать меня до утра. Копыта бодро цокали по чищенным артефактами мостовым и я торопила коня — улицы были безлюдны, светляки на домах сияли тускло, закоулки чернели темными пастями, а безлюдные крыши, с которых резкими порывами ветрами срывало снег, нервировали. Слишком темное и слишком открытое место.
Спешилась я там же, где и прошлый раз, привязав коня под крытым навесом у ограды Храма Великого, свернула за угол и тут же спрятала нос в капюшон — острые снежинки обжигали лицо холодом.
Под ногами хрустел снег, и мои следы были первыми в этом проулке — ни души. Я дернула завязки капюшона, чтобы затянуть потуже, и боковым зрением увидела тень у стены.
Молния взвихрилась по щелчку пальцев, но я вовремя опустила плетения вниз — зашипел, плавясь, снег под ногами совершенно невозмутимого жреца Великого. С непокрытой бритой головой, в оранжевом жреческом одеянии, он стоял и молча смотрел прямо на меня.
Я поклонилась. Самое время раскланиваться — на улице заполночь, метель, закоулки Храма…
Жрец продолжил молча изучать меня, обозначив приветствие в ответ. Жрецы Великого не говорят, но вот в такие моменты мне постоянно интересно, кто придумывал им правила, как понять, что хочет этот конкретный жрец?
Я переминалась с ноги на ногу — Серые не появятся, пока не уйдет жрец. Жрец не уйдет, пока не получит то, зачем он вышел ночью из теплого и тихого Храма. Сказать он не скажет — тупик.
— Я могу чем-то помочь?
Жрец в ответ молча показал рукой на храм Великого.
— Завтра, хорошо? Я непременно приду в Храм завтра.
Жрец снова совершенно спокойно показал на Храм.
— Идти сейчас? Но я не могу сейчас…
Жрец снова терпеливо показал на Храм. Потом на пояс. Потом на меня. Потом опять на Храм.
Когда до меня дошло у меня запылали щеки.
