Варги («Изменения в экономике капитализма после Второй мировой войны»), который еще в 1944 г. выступил с опровержением прежней теории скорого краха капитализма и доказывал его уникальную живучесть и особую способность приспособиться к новым историческим условиям через политику кейнсианства, взятую на вооружение правительствами западных держав в годы «Великой депрессии» и Второй мировой войны. Таким образом, члены этой правящей когорты, разумно полагая, что это обстоятельство как раз и не способствует разрядке международной напряженности, выступали за приоритетное развитие тяжелой индустрии и военно-промышленного комплекса страны.

По мнению авторов либерального толка (Г. Попов, М. Солонин, А. Пыжиков, А. Данилов), И.В. Сталин, взявший сразу после окончания войны курс на развязывание новой мировой бойни и разжигание пожара мировой пролетарской революции, изначально поддерживал именно эту правящую группировку. Однако это утверждение совершенно не соответствует реальному положению вещей, поскольку инициатива новой конфронтации на мировой арене принадлежала отнюдь не СССР, а жаркие дискуссии в советском руководстве разрешила сама жизнь.

В марте 1946 г., после знаменитой речи У. Черчилля в Фултоне, давшей старт «холодной войне», И.В. Сталин окончательно сделал свой выбор и поддержал сторонников сохранения старого экономического курса.

Перевод народного хозяйства страны на мирные рельсы проходил болезненно и неравномерно. По оценкам ряда современных авторов (Н. Верт, Д. Боффа, Г. Ханин, А. Деревянко), в последние годы сталинского правления, которые традиционно называют либо «апогеем сталинизма», либо «регрессивной эволюцией сталинизма», четко прослеживаются три основных этапа:

• 1947―1948 гг.

— фаза быстрого промышленного роста;

• 1949—1950 гг. — фаза промышленного перегрева;

• 1951―1953 гг. — фаза замедления промышленного роста.

По данным официальной советской статистики, уже к концу 1946 г. советская промышленность завершила конверсионную перестройку всего производства, и валовой рост гражданской продукции составил более 20%, однако об общей динамике промышленного производства в стране советские статистические органы ничего не сообщали.

Из поздних заявлений «главного» экономиста страны — председателя Госплана СССР Н.А. Вознесенского вытекало, что план первого года пятилетки был недовыполнен, а само промышленное производство сократилось почти на 17%. По официальным данным, этот спад производства был преодолен только в конце 1947 г., когда рост валовой продукции в промышленном секторе народного хозяйства страны составил 22%, а производительности труда выросла на 13%.