Смотреть сейчас на него было выше моих сил. Взяв себя в руки, стягиваю медленно, миллиметр за миллиметром аккуратно простыню с его интимного места. О, черт! Застываю на пару минут, разглядывая его детородный орган. Эта сволочь— красивый везде! Я в растерянности. Изобразительное искусство с гениталиями мы не проходили. Провожу рукой по плоскому животу, перебирая подушечками пальцев его кубики на прессе. Ох, сколько же их тут…Кожа гладкая. Скольжу указательным пальцем ниже… зарываясь им в мягкую поросль. Начну с хвостовой части и если дойду до финиша — закончу «гордо поднятой головой»! Выбираю рабочую зону слева от пупка, уверенно и профессионально делаю наброски на коже.

Работа кропотливая, но стоит того! Добавляю жирных штрихов, теней и текстуру. Нихерасики! Вот это круть! Надо потом запечатлеть на память для Игорька, братик не похвалит, конечно, но заценит. Туловище Горыныча всё ближе располагалось у основания ствола, то есть типа шеи. Волосатый Змей искуситель — это нонсенс, но полоски с воском я не ношу с собой. Да и нахрена ему шоковая терапия? Нирвана в самый раз.

Греческий бог посапывал, слегка улыбаясь уголком губ.

Даже в такой ситуации ловит кайф гаденыш! У меня спина мокрая и сердце выпрыгивает из груди, а у него веки слегка подрагивают и пальцы на ногах сжимаются изредка. Не выдерживаю и любопытство берет верх. Какая бархатная кожа! Ммм! Как у младенца! Скольжу пальчиком вдоль цели, сосредоточенно изучая её. Вот черт! Только эрекции не хватало…хотя, может и к лучшему! Прятать голову змею, как страус свою в песок, не эпично! Пусть его питомец в определённый момент посмотрит в глаза хозяину, и спросит: «Ну что, допрыгался Казанова? Теперь Ни-Ни!»

Вытираю испарины на лбу и оцениваю результат.

Малевич с Пикассо отдыхают! На груди пишу краткую инструкцию красным: «Экземпляр руками не трогать! Гарантии не подлежит!»

Я многогранно развитая личность. Ещё и фотографом могу! Нахожу свой телефон рядом с его на тумбочке. Запечатлев на долгую память живую скульптуру, делаю вызов с его айфона на свой смартфон и записываю номерок. Осталось стереть следы преступления. Вот и ладушки. Может как-нибудь поинтересуюсь его самочувствием. Прикрываю галерею и направляюсь к выходу.

Осталось найти ключи…

Большой практики напиваться у меня не было. Возможно, завтра, буду жалеть об этом и каяться, но сейчас, мне это жизненно необходимо. Делаю ещё глоток, втянув воздух в легкие. Надо бы сосредотачиваться на основах типографики. Твою ж расписную…блииин! Оказалось это не так уж и просто, а неимоверно— убийственно сложно сочетать работоспособность подпитого интеллекта, подвыпившей эрудиции и выпавшей в осадок совести с элементами культурной этики что тоже навеселе.