Лейтенант Мертене, начальник поста Килонга, государство Конго, имеет честь уведомить вас о его предстоящей свадьбе с мисс… Однако, как же ее зовут? С кем я имею честь говорить? Эй, ты, глупый негр! — закричал он, обращаясь к маленькому человечку, который перед этой рыжей бородой и насмешливыми карими глазами попятился с нескрываемым страхом.
— Не понимаешь? Ну, ничего! Не бойся, мой милый! — И своей широкой, обросшей волосами рукой он похлопал по плечу карлика, который понемногу начал успокаиваться.
— Славный малый, не правда ли, Мертене? — повторял он, покатываясь от смеха.
Между тем, Мертене нашел предложение американца весьма забавным.
— Постой-ка, старина, мы ему устроим хорошую штуку! Посмотрим, ревнив ли этот плохо окрашенный Отелло? — Мертене, как видно, хорошо знал классиков.
— Я беру твою жену, любезный друг! — объявил он не допускающим возражения тоном маленькому человечку. И в подтверждение своих слов схватил за руку дикарку, которая от страха пятилась назад, после чего с красноречивым жестом посадил ее к себе на колени. Затем, подозвав боя, приказал ему увести женщину в маленькую хижину, где в дружеском согласии жили вместе утки, куры, обезьяны, бои и служанки.
Риссаси молча исполнил приказание. Маленький человечек и глазом не моргнул; он сделал лишь порывистое движение, которое сейчас же подавил, когда увидел, что белый положил руку на свой револьвер. В его глазах, умышленно лишенных всякого выражения, мелькнул и тотчас же погас быстрый огонек, после чего он снова принял непроницаемый вид и продолжал стоять совершенно спокойно, не говоря ни слова.
— Забавная штука! — покатывался со смеху Мертене. — Ей-богу, только ты способен был выдумать это! — воскликнул он, бросая восхищенный взгляд в сторону янки, который самодовольно улыбнулся в свою широкую бороду.
— Завтра утром эта почтенная особа будет в целости и неприкосновенности возвращена своему возлюбленному супругу, который, к слову сказать, кажется мне порядочно смущенным. По-видимому, дело идет на лад. Завтра они возвратятся в свои леса; мы даже сделаем им маленькие подарки. Ну, и посмеемся же мы, вспоминая эту историю.
— Понял, Сололо? — повторил он, обращаясь к громадному капралу-гаусса, с невозмутимым и добродушным видом следившему за этой сценой, — Запри мне этого молодца на ночь в каком-нибудь бараке, привязывать не надо, и дай ему одеяло и чего-нибудь поесть. Что касается его супруги, то она проведет ночь в «лупангу». Смотрите, только не обижайте ее. Если кто-нибудь тронет ее, то будет иметь дело со мной! — сказал он, грозя пальцем бою, который изобразил на своем лице скромность, презрение и отвращение: станет ли он трогать «лесную женщину».
Между тем карлик беспрепятственно дал себя увести.
