— Я запасся кристаллами-накопителями, чтобы ни за что не пропустить церемонию.

— Но восстановление всё равно будет не из приятных, — возразил я.

— Неважно. Для меня честь участвовать в экзамене лучшего моего ученика, — улыбнулся мастер.

— И целитель дежурит за дверью, — добавил архимаг.

— Хорошо, — кивнул я.

А сам просчитывал в голове, как можно быстрее опустошить источник мастера. Чтобы всё это было менее болезненно.

Хотя по сравнению с нашими тренировками, происходящее сейчас — детский сад.

Члены комиссии вернулись под купол, а мы с Петром Александровичем встали друг напротив друга.

— Начинайте, — отдал я инициативу.

Мастер кивнул и отправил в меня простецкое боевое плетение. Но взорваться оно не успело, потому что я поглотил ману.

— Ещё, — ухмыльнулся я.

— Решили вовсе не атаковать? Я же так до вечера буду в вас заклинаниями бросаться.

— А вы используйте самые энергозатратные.

— Разве так можно? — спросил один из членов комиссии у своих.

— Особых правил на этот счёт нет, — пожал плечами Родион Константинович.

Мы с мастером оба понимали, что я выиграю в любом случае. Слишком много тренировок мы провели, и я уже знал все его слабые места. И сам стал уже раза в два сильнее.

Пётр Александрович перешёл на составные заклинания, которые он отрабатывал вместе со мной для экзамена на магистра. Пока у него получалось через раз. Но я продолжал впитывать заклинания, не атакуя.

Так прошло минут двадцать. Но у мастера всё равно оставалось достаточно маны. Источник не исчерпал себя даже наполовину. Это прекрасно чувствовалось в изменении тепла, что исходило от его тела. А опытные маги могут улавливать такие колебания и на расстоянии.

— Пётр Александрович, а попробуйте без заклинаний! — предложил я.

— Но не факт, что такое количество разрозненной маны вы сможете поглотить!

— Смогу, — твёрдо ответил я.

Мастер выставил вперёд руки, и в меня направилось два луча яркого света. Как мастер и сказал, мана эта была разрозненной, и поглощать её было крайне тяжело.

Я весь напрягся, пока мои магические каналы впитывали энергию. А кожу жгло. Благо, что огнеупорный костюм не горел, обычная одежда давно обратилась бы пеплом.

И то, я не мог впитать всю ману, что сейчас летела в меня. И её часть уходила за мою спину, в артефакт-преобразователь, спрятанный в стене.

Это продолжалось минут пять, пока Пётр Александрович не выдохся, и не упал на колени.

— Будем засчитывать этот бой? — засомневался член комиссии со шрамированной рукой.

— Правила не нарушены. Скорее, это наша ошибка, а не мастера Алексея. Не следовало рассматривать в качестве противников его же учителей, — ответила женщина, единственная в группе.

— Согласен, — кивнул Родион Константинович. — Условия выполнены. Победа и опустошение противника.