14
0Даже моя младшая сестренка Карина обломалась, пусть и временно носила звание его невесты.
Я же, наоборот, всегда хотел встретить особенную для себя девушку и создать с ней большую семью. Детей хотел. До фанатизма.
Однако, вышло, как вышло.
Наши желания осуществились с поразительной неточностью.
Но я рад за Алекса. Всем сердцем. Он мне дорог и близок, несмотря на то, что жизнь раскидала нас в последние годы по разным странам.
Хотя, нет. Не так.
Это я сам принял такое решение.
Отдалился.
Скинул российский бизнес на доверенное лицо, поставил толковых наблюдающих, параллельно послал подальше отца с его грандиозными планами на мою личную жизнь, и перебрался в Италию строить судьбу заново.
И ведь почти вышло.
Даже жениться надумал. По собственному желанию. Потому что по наивности верил: одно вполне можно заменить другим, и это сработает. Затянутся старые душевные раны. Перестанут, наконец, зудеть и нарывать, выворачивая нутро. Сотрутся воспоминания, причиняющие боль от предательства.
Не выгорело.
Самообман не удался. И я даже в какой-то мере обрадовался, что вовремя тормознул, решил не дурить голову себе и не портить жизнь ни в чем неповинной девушке.
Она заслужила гораздо больше. Теплоту, заботу, нежность, любовь. Всё то, что я не смог бы подарить ей в должном количестве.
— А она у тебя есть, личная жизнь-то? — хмыкает Гроссо, возвращая мысли в настоящее.
Вот же засранец!
Как обычно прямолинеен и прет как танк.
За это и ценю друга. Он никогда не молчит, никогда ни перед кем не пасует. Рубит правду-матку в глаза.
Вот только…
— Не поверишь, раньше думал, что нет, — зеркалю едкую ухмылку.
— И что изменилось?
Прищуриваюсь и пристально смотрю в глаза того, кто мне был всегда ближе, чем все родные вместе взятые.
— Скажи, брат, — отвечаю вопросом на вопрос, — есть ли смысл делать тест ДНК?
Киваю в сторону Амины, прелестной малышки, маленькой и хрупкой, как ее мать, смуглой и кареглазой, как я.
Девчушка заливается веселым смехом, накручивая на пальчик вьющийся медовый локон, выбившийся из высокого хвостика на макушке, и ловко улепетывает от Богдана.
— Дав, — Алекс только отрицательно качает головой, мгновенно понимая, о чем речь.
А вот я не понимаю.
Не понимаю, почему он молчал столько лет, когда тут, у него прямо под носом, росла моя дочь.
МОЯ ДОЧЬ! Черт подери!
Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять кто она. И охренеть. Потому что приговор врачей в двух клиниках был единогласным — бесплоден.
— Почему ты мне ничего не сказал? — на эмоциях голос проседает и получается сип.
Я впиваюсь в глаза друга, стараясь уловить хоть намек, что ему стыдно.
А друга ли?
Бьет под дых новая мысль, но я откидываю ее, как самую идиотскую. Если не верить Алексу, кому вообще можно верить в этой никчемной жизни. Нет.
