Она нанесла мазь на щиколотку, а потом забинтовала ногу.
– Уже завтра не будет болеть, – сказала Ведьма в завершение.
– Спасибо вам огромное. Вы извините, что мы к вам так вломились, меня бы мама отругала… – произнесла Аня дрожащим голосом.
Внезапно на нас с Миленкой свалилось что‐то теплое и пушистое. С испугу мы подпрыгнули на старом диване.
– Мамочки! – вскрикнула я.
– Эй, Паук, брысь! – прикрикнула Ведьма.
Немного успокоившись, я ощутила у себя на коленях мягкие лапки черного худощавого кота. Он замурчал и свернулся калачиком.
– Напугал, блин! – Милена глубоко дышала, держась за сердце.
– Ты ему понравилась, девочка. С Пауком такое редко случается, – слегка улыбнулась Ведьма.
Только я хотела встать и попрощаться, как засвистел чайник, извещая о том, что вскипел. Прасковья медленно поднялась, выключила плиту и достала четыре кружки, явно намекая на то, что мы приглашены за стол.
– Не откажетесь от кофе? – спросила она, не оборачиваясь.
– Конечно, – нехотя ответила я.
Анька перебралась к нам на диван и вклинилась по центру, выпрямив ногу.
– Кажется, уже намного меньше болит… – заметила она шепотом.
– Не сомневайся, к утру совсем пройдет. Держите.
Прасковья поставила перед нами чашки, села напротив и улыбнулась, щуря глаза. Она громко прихлебывала кофе и выжидающе смотрела, как пьем его мы. Замечу, что кофе был неплох и в него явно что‐то было добавлено. Никакой горечи при отсутствии молока и даже сахара не ощущалось.
– Спасибо, – стукнула по столу кружкой Милена.
Прасковья схватила кружку, развернула ее к свету и начала разглядывать дно. Ведьмины причуды…
– Тиран в юбке. Продолжишь воротить нос, останешься одна. Вижу, матери твоей нужно обратиться к врачу с проблемой, что долго ее беспокоит. И еще… стоит быть осторожнее и внимательнее к своему окружению.
Милена смотрела на нее округлившимися, полными злобы глазами. Она не любила, когда кто‐то совал нос в ее дела, и уж тем более когда чужие люди рассуждали о ее семье или характере.
– Это вам что, кофейная гуща рассказала? – съязвила она.
– И шалфей, – кивнула Прасковья.
Аня пихнула Милену в бок, чтобы та не выводила Ведьму из себя. Нам хотелось выйти отсюда живыми, без порчи и прочих проклятий. Следом за кружкой Милены в ход пошла Анина.
– Вижу обман, чую запах алкоголя. Страх, что будешь несчастна, как и мать. Мальчишка твой бегает за каждой юбкой, не открывай ему сердце. Совсем скоро найдется достойный. Он уже рядом.
– Что? Костя? Да быть того не может…
Ведьма фыркнула, но промолчала. Забрав мою кружку, она нахмурилась и повела бровями.
– Бедная девочка… все тебя обижают. И любовь тебя ждет болезненная, но такая сильная, какую редко встретишь. Страдания, одни страдания…
– Вот спасибо… – протянула я.
