Шевалье

Раздался грохот и треск, но на этот раз уже куда ближе к нам.

Защёлкали арбалеты. Снизу донеслись крики раненных солдат.

— Камни! Камни неси! Живее!

О парапет стены рядом с нашей башней с грохотом ударился край штурмовой лестницы. Чуть поодаль — ещё один.

— Котлы готовь! Ждать команды!

Внезапно по мерлонам нашей башни застучали ответные стрелы. Один из ребят Дельрина как-то странно охнул, выронил арбалет и, схватившись за грудь начал медленно оседать на парапет. Зараза.

— Айлин! Бей по тем, что под стеной! — крикнул я, хватая оружие выпавшее из рук бойца. Одно резкое движение и тетива цепляется за спусковые крючки.

Второе. Тяжелый черный болт ложиться в направляющую канавку. Третье… Я высовываюсь между зубцами, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в этой кромешной тьме.

Внезапно ночь прорезает яркая вспышка огненного шара. Прорезает и ударяется прямо в щиты, которыми прикрываются, сгрудившиеся у лестницы нападающие. Миг. Слышаться отчаянные крики горящих заживо людей. Я жму на спуск и один из солдат, стоявший чуть в стороне от строя, падает как подкошенный.

Арбалет тут же упирается в доски парапета.

Руки рвут тетиву на себя. Стрела отправляется в ложе. Вдох. Выстрел. Солдат, первым карабкавшийся лестнице дёргается разжимает руки и падает, чуть не увлекая вслед за собой своего товарища.

К соседнему зубцу подбегает тур. В руках здоровяк тащит тяжелый валун. На мгновение он замерает, а затем со всего маху швыряет его в толпу нападающих. Слышится треск ломающихся щитов. Крики покалеченных солдат. В ответ по камню снова застучали стрелы, заставив нас прижаться к мерлонам.

Вновь заскрипел распрямляющийся онагр. Тяжелое каменное ядро со свистом рассекло темноту.

Послышался треск и грохот. Одна из четырёх осадных башен едва заметно наклонилась в сторону и остановилась. Из дыры, образовавшейся в сырых шкурах, торчали обломки нескольких брёвен.

— Котлы готовь! Лей! — раздалось откуда-то снизу.

Двое бойцов схватились за длинные ручки котла, одним движением сорвали его с тлеющих углей, подтащили к краю стены и выплеснули прямо в лицо вражеского бойца, только показавшееся над парапетом. Раздался отчаянный вой. Облитый дерьмом бедолага разжал руки и сорвался вниз, увлекая за собой и того бойца, что следовал за ним.

Несколько бойцов на стене тут же схватились за длинный шест, оканчивавшийся длинной рогатиной, и упёрлись им в лестницу.

— Навались! — крик на мгновение перекрыл завывания ветра и шум боя.

Лестница оторвалась от стены и начала неторопливо крениться назад. Осаждающие посыпались с неё прямо на головы своих товарищей, на несколько мгновений создав суматоху и образовав брешь в щитах. Снова щёлкнули арбалеты и на мокром, размытом дождём валу, остался ещё десяток неподвижных тел.