Шевалье

— То не секрет, — прервал их перепалку я, — Держим мы путь из Деммерворта. А сюда приехали в поисках того, же, что ищут все наёмники — работы.

— Из Деммерворта? — глаза мужика едва не покинули свои орбиты, — Так ведь енто… Оттуда уже почитай почти год никто не приезжал. Говорят, на тракте какая-то нечисть завелась. Разорила деревни, разграбила не один караван купцов. Как же вы её миновали?

— Вот она, ваша нечисть, — Дельрин достал наш изрядно подгнивший «трофей» из одного из седельных тюков. Несколько мужиков отвернулись, а самый молодой, на которого только что шикали, едва сдержал рвотный позыв, — Больше она никого не побеспокоит.

— Но нам, к сожалению, за это никто не заплатит, — с тоской в голосе добавил я, — Так что, добрый человек. Сколько нам ещё до города осталось?

— Да ещё пара лиг, не больше, — махнул рукой мужик, — Но я бы на вашем месте енто. Поторапливался. Ночевать нынче под открытым небом небезопасно. Нечисть в округе какая-то завелась, что после захода солнца ходит по улицам да жрёт бедолаг, которые не успели укрыться в домах. Даже городская стража и ополчение не решаются дать ей отпор.

— Похоже, нам и впрямь нужно поторапливаться, — хмыкнул Бернард, — До захода солнца найти свободный постоялый двор будет непросто.

— Так мы енто… — мужик замялся, — Покажем вам, ежели нас до города подбросите. Сами видите, беда приключилась какая. Лошадь всего одна, а пешком до заката мы, поди, уже и не успеем.

— Ладно, — хмыкнул я, — Полезайте в телеги. А заодно, по дороге, расскажете, что ж у вас тут за нечисть такая завелась. И самое главное: кто за её голову готов заплатить.

Глава 2 «Ночной гость»

— Так вот, добрый господин, повадилось это чудишше по ночам у нас в городке шастать.

Его уж и так пытались изловить, и этак. Ловушку ставили, засаду делали — ничего не помогло. Ушла собака, из капкана то. Погнула железо толщиной… — мужик замялся, пытаясь придумать с чем бы сравнить, а потом чуть ли не в лицо сунул мне свой указательный палец, — С мой палец во. А когда городская стража засаду на него организовало, так эта бестия целый отряд солдат раскидало. Десять человек. Кому голову оторвало, кому шею сломало, кого о стену швырнуло. Выжил только один: Мика десятник. Так он такие страсти потом рассказывал. Мол, и огнём оно дышало, и могильным холодом от него веяло и рога в два локтя длиной, а когти такие, что добрую сталь рвут.

— Понятно, — оборвал его тираду Бернард, — Говоря простыми словами, никто это ваше чудище вживую не видел. Зато напридумывать успели уже с три короба, и ещё на коробок останется.

— Не, — задумчиво протянул мужик, назвавшийся Янеком, — Я Мику знаю. Он честный мужик, врать не станет. Разве что приукрасит, но только ради того, чтоб ему налили.