Вся гора сотрясалась, сверху сыпались камни, большие и поменьше, их удары были болезненными, но привели в чувство даже моих мужчин, судя по их стонам. Я поняла, что подняться не могу, даже голову повернуть — оставалось только надеяться на чудо и моргать. И чудо не заставило себя ждать: я услышала одновременно вопли отцов, и потом жуткий топот и грохот.

— Ирана! — раздался надо мной грохот отцовского голоса, и его рука опустилась рядом со мной.

Сейчас я не узнавала ее, так как размеры кисти поражали мое воображение. Даже увидев эту руку, меня на секунду взяло сомнение что это не мой отец Вилейн, ведь я видела его в виде жнеца смерти на тренировках, и он точно не был таким огромным, как сейчас.

— Потерпи, дочка, сейчас папа все сделает! Потерпи, моя хорошая! — говорил мне жутким голосом такие заботливые слова Вилейн.

— Что с ней? — раздался напуганный голос Раахата.

— Все сложно и не понятно, и до этого казалось невозможным! Она прошла новое обращение — повторный обряд смерти и единения! Но как и зачем — не понимаю! — было слышно что Вилейн сам не верит в сказанные им слова.

— Как такое возможно? — шок охватил Раахата.

— Не знаю, но думаю скоро узнаем! Где транспортировочные платформы! — еще громче раздался ор отца, от которого вновь содрогнулись стены.

— Может, на руках вынесем? — услышала я голос Гараха, его я тоже сейчас не видела.

Но зная, что теперь отцы рядом, я была просто уверена: все будет хорошо, по другому и быть не может.

— Нельзя, можем навредить, как и в первый раз, ее нельзя двигать и поднимать. У нас есть специальные платформы для этого, — ответил Вилейн и стал приподниматься на руках.

Под моей тело заползла какая-то плотная жидкая субстанция и, распространившись под всем телом, превратилась в ровный лист, на котором мое тело лежало ровно. Платформу подняли и быстрыми шагами стали выносить меня. В ритуальном зале из моих мужчин никого не было, всех вынесли, я оставалась последняя, так как меня нельзя было нести на руках и подвергать мое тело собственному движению.