27
0о ее домыслах и сплетнях нередко столько полезного обнаружишь! Вроде враки все, полнейший вздор… — Он засмеялся:
— И то правда! Не «Взор», а «Вздор»! Надо бы Желтовскому подсказать, а то слишком жеманно его поносный листок называется. А «Вздор» — в самое яблочко! — Он посмотрел на пирожное и поморщился:
— Что-то мы с тобой совсем по-барски расселись, Алешка! Пирожные лопаем, чаи гоняем!
Того гляди, привыкнем отдыхать, а после ох как труднехонько будет к службе возвращаться.
— А мы еще и не отдыхали с тобой. — Он вытащил из кармана жилета часы и весело констатировал:
— Всего-то два часа в отпуске, а ты уже забеспокоился, как к службе приступать будем.
Иван в деланом испуге замахал руками.
— Все, все молчу! — Но, отхлебнув пару глотков из чайной чашки, все же не выдержал и с сомнением в голосе произнес:
— Не верю я, Алешка, и все тут, что наконец-то смогу с удочкой посидеть, на хариуса поохотиться, а то и таймешонка поймать. — Он склонил голову к уху приятеля и таинственно прошептал:
— Знаешь, какая у меня мечта? Уже который год ее, как дитятю, вынашиваю? — Он обвел взглядом заговорщика зал, словно проверяя, не подслушивает ли кто.
— Тайменя хочу поймать! С меня ростом! Говорят, на Кызыре и побольше водятся, чуть ли ни с плоскодонку длиной.
— Тогда это уже не таймени, а крокодилы какие-то, — засмеялся Алексей, — и зубов у них, видать, не меньше, чем у акулы. Б-р-р! — Он повел плечами. — Какие страсти ты замышляешь, Иван? Лучше вон газетки почитай! В Америке подобный аллигатор двух фермеров в одночасье сожрал и не подавился.
— Все насмехаешься, да? — Иван с обидой посмотрел на Алексея. — А я вот намеренно газет читать не буду! В отпуске я или нет? — Он отодвинул пустую чашку и тарелочку с крошками от пирожного и приказал половому:
Пока Иван расплачивался, Алексей торопливо пробежал глазами газетные страницы, ничего стоящего внимания не обнаружил, поэтому быстро допил чай и поднялся из-за стола, не дожидаясь, пока приятель уличит его в чрезмерной медлительности. Он знал за собой такую слабость и старался не давать Ивану повода для очередного зубоскальства.
Они намеренно не взяли извозчика, ведь так приятно было пройтись по городу без определенной цели, без назойливой мысли, как убедительно составить рапорт, или отчитаться перед начальством за потраченные на доверенных людей деньги, или написать объяснение, почему жулик, за которым ты ходил целый день, улизнул от тебя самым непонятным образом.
Тартищев любил ясность во всем и терпеть не мог подобных казусов.
