Где-то на востоке осели Дидрих и Франсуа. Ромка, как местный, ушел к себе на север – тоже не очень далеко. Тиль уплыл на юго-запад, а Лаури и Карди (Нэд) залечивали раны недалеко на западе.
Я сам себя отпуска лишил, хотя и представлял, в какое состояние придет Танюшка. Но я решил, что, когда вернется Вадим, постараюсь наверстать упущенное и вымолить у Татьяны прощение лично. Совесть до конца успокоить не удавалось, но в целом я эти дни провел не так уж плохо…
…Вадим шагал первым, и по его широкой, видной издалека улыбке я понял – идут новости. Вид у него, как и у прочих отпускников, еще за полкилометра начавших перекликаться с остальными, был вполне отдохнувший.
– О, привет! – заорал Вадим, бросаясь обниматься. – Сколько лет, сколько зим!
– Тебя слишком много, – заметил я. Он, хлопнув себя по лбу, полез в куртку и с откровенным наслаждением достал сложенный вдвое листок блокнота. – Это от Татьяны.
– Как она там? – поинтересовался я осторожно. Вадим положил мне руку на плечо, сочувствующе заглянул в глаза, покачал головой и зашагал дальше.
Присев прямо тут на камень и кивками отвечая на приветствия проходящих мимо ребят, я развернул на колене записку. Несколько строчек, написанных аккуратным почерком Таньки, гласили безапелляционно: «Олег! С момента получения этой записки у тебя три дня! На четвертый захватываю «Большой секрет» и ухожу в неизвестность. Если успеешь – позволю тебе вымолить у меня прощение. Забытая тобой Таня Б.».
– Так… – Я поднял голову и обнаружил стоящего передо мной Джека, подошедшего по своему обыкновению совершенно неслышно. – Иду прямо сейчас, – сообщил я ему, поднимаясь на ноги рывком. Джек посмотрел странно, потом уставился куда-то в сторону, пиная босой ногой траву. – Ты чего? – удивился я, и англичанин вновь взглянул на меня.
– Да что с тобой? – сердито изумился я.
Джек невесело улыбнулся:
– Не сходи с ума! – я хлопнул его по плечу. – В той стороне Лаури с Карди, да и вообще – тут же всего три дня пути, а ниггерами уже две недели, как не пахнет… вернее, пахнет, – поправился я, – но это безвредный запашок. На кой ты мне черт при встрече с Танюшкой? Или, – я улыбнулся, – ты положил глаз на кого-то из наших девчонок?
Несколько секунд я размышлял. Потом пожал плечами:
– Ладно. Хорошо. До вечера я как-нибудь вытерплю.
Уже в эту секунду я знал, что обманываю Джека. Пусть успокоится, если его что-то тревожит. Я больше не хочу откладывать встречу даже на час.
Утром третьего дня, когда вставало солнце, я натягивал сапоги, сидя на плоском валуне у тропинки, нырявшей в густую рощу. Я успел отшагать с той минуты, как проснулся, уже километров десять, да и сейчас остановился только потому, что на тропе появилось полным-полно колючек – идти дальше босиком было просто глупо.
