Скажи мне «да». Возвращение

Только когда воздух почти закончился в лёгких, бессмертный наконец дал ей возможность вздохнуть, и Шаино, возмущённо уставившись в эти насмешливые синие глаза, выпалила:

И следующий поцелуй, не менее страстный и властный. Ладони, уверенно скользнувшие по спине к шее, застёжке платья. Её очередная попытка отбить наглые конечности, потерпела неудачу — Эзор легко справился, сжав запястья Шаино пальцами одной руки. Собственные вышедшие из-под контроля желания, туманившие разум и сводившие на нет дальнейшее сопротивление. Злость, растворившаяся в горячей патоке страсти, неудержимой, яростной, как сильнейший ураган, сметающий всё на своём пути.

Прохладные простыни, горящая огнём обнажённая кожа, умелые ласки, превратившие кровь в горячий шоколад и растопившие кости, будто восковые. Ругательства, переходящие в стоны, а потом и в бессвязные мольбы не останавливаться, продолжать, ещё, да… Шаино успела позабыть, что такое удовольствие, от которого сводит в сладкой судороге мышцы и перехватывает дыхание. И уж никогда бы она не могла подумать, что вновь испытает всё это с себе подобным. Мужчины вообще уже давно не доставляли Шаино такого наслаждения, как ей бы хотелось, она всё реже и реже выходила на охоту… Эзор действительно заставил вспомнить, какой Покровительница была когда-то. И сейчас забыть будет уже крайне сложно.

Она попыталась сохранить остатки гордости, когда всё закончилось, удалиться в ванную — Шаино срочно понадобилось хоть чуть-чуть побыть одной, уложить растрёпанные мысли, прийти в себя. Но не вышло. Эзор не отпустил, крепко обняв и прижав спиной к обнажённой груди.

— И так будет каждую ночь, — тихим, непреклонным голосом произнёс он.

Бессмертная напряглась на мгновение, а потом что-то оборвалось внутри, она поняла — обычную бесстрастность уже не вернуть. Обмякнув, Шаино почувствовала, как странно защипало глаза, защекотало в носу, и по щеке сползло что-то мокрое. «Я плачу?..» — с удивлением успела подумать она, а дальше слёзы полились сами, Покровительница беззвучно заплакала.

— Пус-сти, да пусти же!.. — прошипела она, попытавшись вырваться, но без всякого успеха.

Эзор держал крепко, мало того, развернул к себе лицом.

Уткнувшись в его плечо, слизывая солёные слёзы с губ, Шаино с обречённостью признала: он выиграл, во всех смыслах. И месть, какой бы холодной она ни была, удалась в полной мере. Пальцы Эзора зарылись в её волосы, провели по всей длине прядей, и около уха женщины раздался негромкий, уверенный ответ:

— Не пущу. Не надейся. Не в ближайшие годы.

Трин сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, и наблюдала за приездом большого отряда во дворе замка.