Нацепив ворот платья на нос, быстро шагнула внутрь комнаты. Не теряя времени, присела и принялась выгребать метлой мусор из-под кровати. Источник смердящего запаха отыскался быстро. Кусок рыбы.

Разложившийся и склизкий.

«Ну и жуть» – шепнула я губами и тут же замерла.

Голос.

Я слышала его. На языке и зубах тут же появился странный солёный привкус. Сплюнув, я уставилась на кровь. Вытерев рукавом подбородок, обнаружила красные разводы и на ткани.

Что бы это ни значило, а лучше помалкивать.

Подняв с пола метлу, спешно вымела всё в коридор.

Покосившись на тухлый кусок мяса, вредно хохотнула и одним резким движением метлы отправила его вниз в ритуальный зал.

Пусть там благоухает.

И вроде бы мелкая пакость, а так приятно.

Проверив все углы комнаты на наличие грязи, очередной раз отметила холод и пустоту, царившую в жилищах жриц.

Ни гобеленов, ни половичков плетёных.

Ничего.

Даже у меня в комнате на столе стоял маленький букетик из жёлтых опавших листьев, воткнутый в треснутый глиняный бочонок."

"А они жрицы: у них куда больше свободы и возможностей.

Да, храм бога Смерти скрывался в тумане, но мы были не совсем отрезаны от светлого мира.

К нам являлись гуроны. А также приезжали на телегах люди из закрытых поселений приверженцев Танука.

Редко, но всё же бывали.

И, несмотря на всё это, комнаты жриц казались нежилыми, словно умертвия здесь обитают.

Поморщившись от устоявшейся вони тухлятины и плесени, закрыла последнюю комнату и, собрав мусор в небольшое ведро, спустилась ниже на второй ярус.

Из дальних кладовых слышались шорохи. Видимо, послушницы перебирали наши скудные запасы. Отсвет от лучин падал на пол, хоть немного разгоняя сумрак.

Тех зеркал, что освещали подземелья, явно было недостаточно.

Что-то грохнулось, и послышалась мелкая возня. В коридор выкатились две почерневшие капустины. За ними выскочила одна из пожилых послушниц, ловко поймав кочан, она заметила меня.

Кивнув, женщина снова скрылась в небольшом хранилище.

Опустив метлу, я принялась подметать пол коридора, стараясь близко не подходить к перилам и уж тем более к лестницам, ведущим к алтарю в зал ритуалов.

Я всегда боялась этих мрачных длинных узких помещений, казалось, здесь по стенам ползает сама тьма.

Она копошится в пыльных углах и выжидает свою жертву.

Никогда не понимала, как некоторые послушницы добровольно соглашаются проводить дни здесь, а не уплывать в туман. Хотя, возможно, они не чувствовали это давление алтаря. Не слышали этих леденящих душу хохотков. Я всего раз спускалась с Верховной тот жуткий нижний зал, вернее, меня туда затащили волоком.

Потом был ритуал наложения «печати безмолвия» и «забвения». И если голос я потеряла, то с памятью моей всё в порядке.