Когда я, предварительно постучав, вошла, она держала в руках лист бумаги и изучала его с лёгкой полуулыбкой. Услышав имя дарителя, девушка неприязненно поморщилась. Видимо, тоже ни к помолвке, ни к свадьбе с Бирсоном была не готова. С неохотой взяла коробку, развернула, приоткрыла, разочаровано пробормотала: «Опять конфеты, никакой фантазии!» и с пренебрежением отложила её в сторону, заставив меня рефлекторно сглотнуть. Местная пища была слишком пресной, сладкого нам почти не перепадало, а из раскрытой коробки лениво потянулся дурманящий карамельно-ванильный аромат, от которого рот наполнился слюной.

Когда Алисия открывала коробку, нечаянно уронила на пол бумагу, что держала в руках. Я машинально подняла её, чтобы вернуть хозяйке и мельком успела прочесть пару строк:

«Твои глаза и днём, и ночью мне сердце рвут когтями в клочья!

Твои мохнатые ресницы порхают надо мной как птицы!»

Похоже, это были стихи какого-то очень начинающего поэта, склонного к излишне креативным метафорам.

- Нравится? - небрежным тоном поинтересовалась Алисия, заметив, что я пробежала глазами по тексту.

- Весьма оригинальные сравнения, но… кажется над ними нужно ещё немного поработать. Совсем чуть-чуть, - осторожно поделилась впечатлениями.

- Много ты понимаешь! - высокомерно вздёрнула подбородок Алисия. - Тебе-то стихов уж точно никто не посвящал!

Это позвучало так по-детски, что я с трудом сдержала улыбку. Впрочем, ей вряд ли больше восемнадцати, а в этом возрасте проще впечатлить плохими стихами, чем дорогими конфетами. Вот я бы точно выбрала второе.

- Нет, конечно, - заверила собеседницу, изобразив горькое сожаление по этому поводу. - Никогда! Вам так повезло!

Когда я снова спустилась в холл, чтобы продолжить прерванный полив, дорогу мне перегородили вернувшиеся с тренировки студенты-боевики. Они тянулись к лестнице длинной нестройной цепочкой. Последним шёл Бирсон. Узнав меня, парень замедлил шаг, но я на него почти не смотрела, потому что замерла и затаила дыхание при виде его спутника, которым оказался парень из моего сна. Только тот по ощущениям был серьёзно ранен, а этот цел и невредим. Я так открыто его разглядывала, что незнакомец тоже обратил на меня внимание, но лишь мельком скользнул по моему лицу нечитаемым взглядом и молча прошёл мимо.

Зато Бирсон промолчать, увы, не смог. Остановился, дождался, когда одногруппники отойдут и зло прошипел:

- Вот как! Значит, я для тебя недостаточно хорош! На Гедара пялишься!

Ого, так этот был тот самый Гедар Пигвис? Вполне себе живой, здоровый и никак не отреагировавший на Риану. Непонятно только что он делал в моём сне в столь жутком виде? Надо бы на всякий случай с Ригартоном посоветоваться.