Показалось: сей документ будет тебе любопытен, твое сиятельство.

— Нет, не документ, барона Айзенха!

Сергей сделал паузу, потом демонстративно вздохнул.

— Увы! Не знал, что твое сиятельство захочет взглянуть на ничтожество.

— Ты его отпустил⁈

— Как можно? — Сергей изобразил удивление. — Он разбойник, и я обошелся с ним так, как всегда обходятся с разбойниками на моей земле! — Сергей гордо задрал подбородок.

— И как же это? — подала голос графиня Эрсинда.

— Разбойников вешают, сеньора.

— Как? Как можно вешать благородного барона? — возмущенно воскликнул Ренье.

"

"— Да как обычно, твое сиятельство. За шею. Она ведь имеется у каждого человека, твое сиятельство. Но поскольку, как верно замечено, он был не крестьянином, а бароном, я оказал ему честь: повесил негодяя на воротах его собственного замка. А еще внял его последней просьбе.

— Какой? — снова влезла любопытная графиня.

— Он просил не вешать его за… — еще одна пауза, — … шею. Мол, у вас, в Лотарингии, шевалье за шею не вешают. Как по мне — довольно странный обычай. Как я уже сказал, шея имеется у каждого человека. И на любую можно накинуть петлю.

Длинная Шея проглотил уже готовые вырваться слова негодования. Попытался сообразить, что это: пустая болтовня юнца, который никогда не слышал мерзкого прозвища графа, или прямая угроза представителя короля?

— Что именно ты с ним сделал? — процедил граф.

— Разве я не сказал? — Сергей изобразил удивление. — Прошу меня простить. Я повесил его за ноги. Да, это заняло немного больше времени, но что поделаешь. Последняя воля… Не исполнить ее было бы несправедливо.

— Ты повесил за ноги, как бродягу, человека старинной благородной крови? Его прадед был рыцарем самого Карла Великого! Что же это за земля, где благородных казнят так же, как чернь? — Граф все-таки отыскал подходящие слова.

Вернее, ему так показалось.

— Северяне называют нашу землю Страной Городов, — ответил Сергей. — И через наши земли пролегает наиболее удобный путь в Восточную империю римлян. И далее, в страны муслим. Так что бывают у нас самые разные люди. И поверь, твоя светлость, разницу между благородной и презренной кровью мы знаем очень хорошо. Могу тебя заверить: благородный человек не стал бы воевать с вдовой и младенцем, чей муж и отец погиб, сражаясь за своего сеньора.

Добавлю лишь, что, когда этого разбойника вешали, я был неподалеку и слышал, как он визжит. Как свинья, которую режут. Не сомневайся, твоя светлость, Айзенх был ничтожеством. Думаю, его мать согрешила с конюхом… Или с псарем. — Сергей ухмыльнулся. — Думаю, я совершил благое дело. Избавил старинный род потомков прославленного воина от паршивой овцы.

— Выказать слабость перед лицом неминуемой гибели — простительно, — заметила графиня.