– А ты знаешь способ помешать ему? – спросил Дэвид, не понимая, к чему клонит дядя.
Генри расправил плечи, кивнул и важно проговорил:
– Ну, я, например, предлагаю пригласить его на морскую прогулку и дать пинка посреди океана. Твоя мать склоняется к яду.
Дэвид лукаво улыбнулся, показывая, что нисколько не возражает против его вмешательства и глубоко благодарен за предложенную помощь:
– Твой способ мне нравится больше. Но у меня есть кое-какие соображения. Пойдем в кабинет.
Эта была самая долгая ночь в жизни Дэвида Шелдона, несчастного жениха и еще более несчастного любовника. Мэгги вычеркнула его из своей памяти, в этом не было сомнений. Задетая женская гордость не позволит простить обман. Мэгги скорее снова бросится в объятия нелюбимого мужа. Дэвид больше не тешил себя напрасными надеждами, присматриваясь к въезжающим во двор его дома автомобилям. Время надежд прошло. Перед ним стоял простой и жестокий выбор: жениться и навсегда потерять Мэгги, но вернуть ей галерею или отказаться от брака с Кристин. В этом случае галерея оставалась у Торна, а Дэвид лишался последнего шанса заслужить прощение Мэгги.
Занимался рассвет, солнце выглянуло из-за горизонта, и темное сосновое море, обступавшее дом со всех сторон, окрасилось светом. Деревья пробуждались к новому дню. Дэвид без стука вошел в комнату, отведенную дяде Генри, и растолкал его.
– Дэвид, только попробуй сказать, что мы не горим или дом не сносит торнадо, – сквозь сон проворчал Генри.
– Прости, дядя. Я понял, что должен сделать.
– Вот и славно. Иди и погуляй с Патриком, а я вздремну еще пару часов.
– Я женюсь на Кристин, – сказал Дэвид, и Генри подпрыгнул на кровати, будто подброшенный пружиной.
– Ты с ума сошел?! Торн убьет тебя, если ты захочешь развестись.
Дэвид пожал плечами:
– Мне не придется разводиться. Маргарет ко мне не вернется.
Обреченность в словах племянника заставили Генри поверить в то, что он сделает так, как сказал.
Когда наступило утро, Дэвид сел за стол и написал письмо. В нем была нежность, и трогательность, было прощание и мольба о новой встрече. Этим письмом Дэвид хотел перевернуть страницу, исписанную любовью Маргарет Тидвелл-Слейд.
«Сейчас 7.30 утра. Я говорю тебе «прощай», самая прекрасная женщина из всех, что ходят по земле. Меня ждет помпезное венчание, жена, похожая на Барби, и огромное приданое. Но ты должна знать, что я не буду счастлив, когда Кристин ляжет возле меня в супружескую постель, что я захочу умереть, когда она объявит, что ждет от меня ребенка. Ведь рядом со мной твое место и от тебя я хочу ребенка. А ты, блаженствуешь ли в объятиях ненавистного мужа? Видишь ли ночами мое лицо, склонившееся над твоим лицом? Твой муж и моя невеста – воры поневоле. Не ведая того, они властно крадут нас друг у друга.
