Стюардесса кратко уведомляет нас о том, что мы взлетаем. Мы оба игнорируем её раздражающе весёлый тон и не разделяем её настроения.
В голове у него наверняка сейчас проскакивает миллион вариантов ужасов, которые могли творить со мной Харкнессы.
Я умоляю его замолкнуть и содрогаюсь от воспоминаний. Особенно от того, что они не вызывают у меня омерзения, как должны.
– Это правда? – переспрашивает папа осторожно, слегка сощурившись и кладя руку на мою ладонь. – Ты можешь мне всё рассказать, дочка.
Брови папы сводятся вместе, он хмурится, и это выражение лица вызывает у меня сплошные опасения. Я боюсь, что сейчас прозвучит ложь. Столько раз мне врали, что я сомневаюсь уже в каждом услышанном слове.
– Они в полном порядке. Я сообщил о том, что нашёл тебя и скоро верну домой. Твоя мама… она так переживала за тебя.
– Я представляю, – горько улыбаюсь я. – И уже чётко слышу звук своих костей, когда она обнимет меня по приезде к ней.
Папа кратко смеётся, но грусть в глазах никуда не девается. У меня сердце сжимается от лицезрения его такого опечаленного.
– Это я виноват, дочка, – говорит он, опуская взгляд. – Впервые увидев этого парня у нас дома, я глупо проигнорировал свои чувства. Мне ведь ещё тогда показалось, будто я уже видел его где-то, но решил, что во мне просто разыгралась паранойя.
– Нет, не перебивай, Лина. Я знаю, о чём говорю. Он похож на своего отца в той же степени, сколько на мать. И я увидел это в нём. Я знал Вистана достаточно близко, чтобы догадаться о том, что этот внезапно появившийся парень может оказаться не тем, за кого себя выдаёт. Я совершил огромную ошибку. Прости меня.
Я кладу голову на его плечо.
– Всё хорошо. Мы все совершаем ошибки. Ты не мог всего этого предвидеть. И не нужно винить себя во всех бедах.
– Ты ведь знаешь, что ты самое ценное, что у меня есть, Лина. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. В ту ночь, когда мы не нашли тебя в твоей комнате и обнаружили распахнутое настежь окно… я всё понял. Я никому не пожелаю испытать то, что я почувствовал в тот момент. Я слишком поздно заподозрил в этом этих… чудовищ. Слишком поздно очнулся. Мы ведь и в Грецию собирались с концами.
Джейсон молча стоит на своём месте, не вклиниваясь в наш разговор. Самолёт уже находится в небе.
– Ты сказал, что близко знал Вистана, – нарушаю я тишину, которая порой невыносима для меня. Особенно когда мысли в голове не смолкают ни на мгновение. – Насколько? И как вы вообще познакомились?
– Мы были лучшими друзьями.
Эти слова ощущаются ровно так же, как если бы кто-то неожиданно огрел меня лопатой по голове. Я отстраняюсь и хлопаю глазами.
– Да, – кивает папа, продолжая: – Лучшими друзьями, несмотря на вражду наших семей. Разумеется, никто не знал этого. Но я знаю его с одиннадцати лет.
