Гай, невозмутимо посмотрев на Аластера, отвечает:

– Мой отец научил меня распознавать слабости противников. А ваши, господа, очевидны. Ваши предложения скучны. Ирландцы предлагают мне раздел, как будто Англия – пирог, который нужно поделить. Вы недооцениваете меня. И недооцениваете мой потенциал.

– Как вы могли о таком подумать? – с явным сарказмом произносит итальянец. – Я никогда не сомневался в вашем потенциале. Хотя, может, чуточку жалости к вам имеется.

– Вы пришли вымаливать у меня согласие вместе со своими дружками в лице ирландцев. По-моему, это не я жалок. Скажите спасибо, что я не велю вам пасть передо мной на колени. Мой отец любил прибегать к этому способу при переговорах. Вы, наверное, даже слышали о том, что он стрелял в колени, чтобы заставить людей перед ним падать.

Наконец ухмылочка с лица Ровере сползает. Это почему-то дарит мне невероятное удовольствие. Он слишком много о себе возомнил.

Гай делает паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, а потом продолжает:

– В любом случае я согласился на эту встречу не для того, чтобы просто отдать вам то, что вы просите. Я предлагаю союз.

Ровере выглядит теперь заинтересованным. Былой надменности на лице и не осталось.

– Триумвират, – говорит Гай. – Мы – британцы, ирландцы и итальянцы – объединяемся. Вместе мы контролируем не только Англию, но и всю Европу.

Я смотрю на Аластера, пытаюсь уловить, что он будет делать дальше. В случае их согласия, получается, от меня больше не потребуется никакой помощи. Отпустят ли меня с родителями? Будет ли предложение Аластера иметь силу после такого?

– Полагаю, вы шутите?

Аластер в свою очередь фыркает, и в его голосе я улавливаю нотки возмущения, когда он, позволяя себе неуважительный тон, говорит:

– Вы, кажется, слишком наивны.

Гай, не реагируя на его скепсис, продолжает:

Гай откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд твёрд, полон уверенности. А вот я в полной растерянности. Он не просто выживает после смерти отца, он превращает её в источник силы. Он использует недооценку итальянцев и ирландцев в своих интересах, предлагая союз, который обещает несравненное богатство и власть, – но только на его условиях. В этом варианте Гай не просто отвергает предложения Ровере и Гелдофа, а предлагает свою, более амбициозную стратегию, демонстрируя хитрость и дальновидность. Он переводит фокус с простого территориального контроля на создание мощного альянса, выгодного всем сторонам, – при условии, что они согласятся играть по его правилам.

Неужели теперь он станет тем, кем хотел видеть его Вистан? Он пытался слепить из своего сына страшное чудовище, подобное себе.