– Ты ведь не из таких парней, что оставят девушку в петле?

Хоть Оливия и выглядит милой, скромной и невинной, временами кажется, что она готова к играм гораздо более интимным и опасным. Знаю, мне не следует думать об играх, страданиях и всем прочем, что связано с Оливией Таунсенд.

Но черт меня подери, если я не думаю об этом!

В голову приходят мысли темные и грязные – например, о том, какое удовольствие я получу, если заставлю ее страдать. Не по-плохому, конечно. Нет, я хочу, чтобы она обливалась потом, корчилась и молила меня войти в нее.

Чувствую, что возникает неотложная необходимость поправить содержимое брюк, и напоминаю себе, как опасно ступать на эту почву. Умом-то я все понимаю, но смотрю в лицо Оливии, в ее сияющие глаза, на блестящие губы, и мне ясно: всей жизни не хватит, чтобы донести эту мысль до других частей моего организма.

– Только если это не противоречит ее желаниям, – говорю я, протягиваю руку и приподнимаю с плеча Оливии длинный локон черных волос. На ощупь он как шелк. – Что ты любишь, Оливия?

Кажется, я замечаю, как ее грудь резко вздымается, – Оливия задерживает дыхание. Может быть, она первая нажмет на тормоза. Бог свидетель, я этого делать не собираюсь. Вероятно, потом я пожалею, но прямо сейчас думаю только о том, как будет выглядеть Оливия без этого красного платья.

Брови Оливии изгибаются дугой. Не знаю, действительно ли ее задел мой вопрос или это то, на что я надеюсь. Но потом она облизывает губы и слегка приподнимает подбородок, глядя на меня из-под ресниц.

Она скромна. Но не притворно. Просто она такая. И это заводит меня еще сильнее.

– То есть ты не знаешь? Я считала, четырехзвездные генералы знают все-все, чего не знают остальные.

– Может быть, я просто хочу провести разведку.

Понимаю, надо остановиться, пока это еще возможно. Только не могу.

– Я хочу с помощью всех органов чувств составить подробный план местности.

– План местности? – переспрашивает Оливия, и в уголках ее губ появляются ямочки.

– Разумеется, – отвечаю я. – Тогда я могу спланировать атаку.

– Разведка? Для атаки? Надо же.

– Я начну с осязания. – Протягиваю руку и глажу кончиком пальца одну из ямочек, потом медленно провожу по чуть выступающей нижней губе. – Прикосновение неоценимо. Текстура местности говорит мне о том, насколько… яростной должна быть моя атака. Некоторые места требуют гораздо более деликатного подхода по сравнению с другими.

– Ясно, – тихо говорит Оливия, ее теплое дыхание щекочет мой палец. – Что еще?

– Обоняние, – говорю я, запускаю руку в волосы Оливии, откидываю их назад, а сам утыкаюсь лицом в нежно благоухающую шею. – Определенный запах может подсказать мне, в правильном ли направлении я двигаюсь. Что-то сладкое. Что-то… мускусное, – бормочу я.