– Я все равно буду делать «Маргариту» по-своему, а вы сегодня немного развлечетесь. Беспроигрышный вариант.

С возгласом «хоп-ля!» Тарин протягивает руку назад и ставит другую музыку. Она выбирает очень чувственную песню. Не сомневаюсь, танцовщица выжмет из нее все, что можно. Вот она забирается на стойку, и я ухожу в другой конец бара, чтобы приготовить напитки для нескольких человек, которые не интересуются происходящим и не подбадривают Тарин.

Делаю все, что в моих силах, чтобы не смотреть ни на Тарин, ни на Кэша. Не хочу видеть, как он реагирует. Но вот одобрительные выкрики становятся громче, и мои глаза устремляются в другой конец бара, несмотря на всю прежнюю осторожность.

Очевидно, Тарин только что соскочила со стойки прямо на руки Кэшу. Он держит ее, как младенца, а она обвивает его шею руками, похоже очень цепко. Тарин улыбается, как кошка, слопавшая канарейку, – или, скорее, как кошка, которая хочет слопать канарейку, – а Кэш хохочет.

Возвращаясь к схеме коктейля, который я смешиваю, успеваю заметить: Тарин пригибает к своему лицу голову Кэша и целует его. И это не какое-нибудь чмоканье в щечку. Кажется, что она хочет всосать в себя все лицо Кэша. А он и не сопротивляется.

По пальцам течет холодная жидкость, что заставляет меня вернуться к делу. «Пильзнер» хватил через край, пиво сползает по запястью и сливается в лоток. Отпрянув, ставлю бокал и сердито стряхиваю пивную пену с кончиков пальцев. Я невероятно зла на себя за то, что дала слабину, что Тарин и Кэш все-таки вывели меня из равновесия. Мало того, это очевидно всем.

Сердито вожу тряпкой по стойке, убирая за собой, и тут рядом появляется Кэш и заговаривает со мной:

– Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты задержалась ненадолго. Надо заполнить кое-какие бумаги. Это не займет много времени.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с ним глазами. Так бы и выцарапала их. А потом еще плюнула бы ему в лицо. А потом прокляла бы за то, что он оказался именно таким, как я о нем думала.

Но мне и поцеловать его хочется. И пусть отнесет меня в закрытую для посторонних комнату наверху и положит конец этой ноющей боли желания, которая терзает меня с того первого вечера, когда мы встретились и я стянула с него через голову рубашку.

Отстраняясь от меня, Кэш улыбается:

– Между прочим, отличный коктейль.

Он дважды хлопает ладонью по стойке, как будто по чьей-то спине, и удаляется в направлении загадочной двери в дальнем конце зала.

С этого момента ночь идет в пике.

Странно, но то, что, по моей мысли, должно было улучшить состояние Тарин, сделало ее еще более враждебной. К несчастью, мое настроение тоже стремительно ухудшалось, вместе с ним сошли на нет терпение и покладистость. Так что остаток смены я с успехом отдавала то, что получала.