Как странно: когда они впервые встретились, на ней тоже было черное платье…

И вдруг она мысленно перенеслась в ту новогоднюю ночь, которая перевела всю ее жизнь на другие рельсы.

В то Рождество она страшно поссорилась с отцом. Увидев покрасневшие глаза матери, Эшли почувствовала себя виноватой. На первом же поезде она уехала назад в Лондон, понимая: как только ее не будет, отец снова успокоится.

Она снимала квартиру вместе с подругами. На Рождество все уехали к родным, как и сама Эшли. И вот впереди ее ждали одинокие праздники.

Под Новый год вернулась одна из ее соседок — Фиби. Эта девушка проводила все время в университете, выискивая подходящего молодого человека, и считала это единственно важным делом. Фиби как раз достала приглашение на большой бал, но ее подруга отказалась ехать, а Фиби не хотелось отправляться на вечер одной.

Это самый престижный бал года, уговаривала она Эшли. Там будут сказочно богатые и самые знаменитые люди, и ее бедная мать приложила массу усилий, чтобы получить приглашение. Эшли позабавили переживания Фиби, и она решила, что весьма любопытно посмотреть, как развлекается высший слой общества, десять его процентов. Фиби одолжила ей маленькое модное черное платье и аксессуары. Тогда, стоя у зеркала, Эшли зачарованно смотрела на соблазнительную незнакомку, смотревшую на нее.

— Боже, ты выглядишь невероятно! От тебя просто глаз не оторвать, — нахмурилась Фиби. — Джилл была бы для меня менее опасной конкуренткой. Не говори; что ты студентка, — делилась Фиби в такси накопленной мудростью. — Это звучит слишком мозговито. Скажи, что ты секретарша или что-то в этом роде. И не признавайся, что тебе девятнадцать. Чересчур молодые не пользуются спросом.

Бал проходил в отеле «Мэйфэйр». Через двадцать минут Фиби встретилась с мужчиной, ради которого приехала, и исчезла в водовороте гостей. Эшли окружили восхищенные ею молодые люди, она выпила несколько бокалов шампанского. Позже, пожиная плоды своего успеха, она с удовольствием вспоминала внимание, каким ее оделяли на балу. Отдыхать ей удавалось не часто. Отец присылал ей очень мало денег. И чтобы свести концы с концами, приходилось каждый свободный час, выкроенный от занятий, работать официанткой.

Эшли сидела за столом, когда ей принесли тигровую лилию.

— Не может быть, чтобы это мне, — охнула она.

— Для леди за столом двадцать два, — настаивал официант.

Затем прибыла бутылка розового шампанского. Ее компаньон за столом начал сердиться.

— Что происходит? — жаловался он. — Что все это значит?

— Какой-то человек просто ошибся.

Эшли в смятении сделала открытие, что ее возмущает мысль, будто роскошные подарки не могут предназначаться ей.