Она, спотыкаясь, прошла по комнате и вцепилась в лацканы его пиджака. Совершенно неожиданно ее охватила лихорадка.

— Это было в тот день, когда я узнала, что беременна, и готова была лезть на стену! — выкрикнула она. — И ты смеешь говорить мне, что сидел где-то рядом в машине и позволял Стиву делать то, что должен бьи делать сам? Вместо этого ты шпионил за мной, мечтая подтвердить подозрения о несуществующих обстоятельствах? Как ты смеешь говорить мне об этом сейчас? Как ты смеешь? Неужели тебе не стыдно признаться, что ты был так близко и в последнюю минуту струсил?!

— Я не струсил! — процедил Вито сквозь стиснутые зубы. Ее взрыв явно удивил его.

— Ах так, не струсил? — Эшли нападала на не го с такой яростью, будто физическое превосходство было на ее стороне. — Конечно, ты струсил. Ты не любил меня, Вито. Ты не доверял мне. Ты ставил свою гордость выше меня!

— И потом, как венец всего, ты уехал и женился на другой женщине, хотя еще принадлежал мне! Думаешь, я когда-нибудь забуду или прощу тебе это? Ты в долгу передо мной, Вито… Ты в долгу передо мной за то, что каждое утро просыпаешься без ножа между ребрами!

Боль и отчаяние навалились с такой силой, что Эшли боялась, что и в самом деле, ударит его теперь, когда она наконец узнала, почему он четыре года назад ушел от нее. Ошибочное, толкование увиденного, глупое и банальное, почти смешное недоразумение сломало ей жизнь и пустило по ветру надежду на счастье. А Вито сохранил холодную голову. Он ухитрился смягчить для себя удар, который едва не стер ее в порошок. Этот удар почти не затронул его жизнь.

— Я не любил ее. — Признание было сделано явно нехотя.

Наконец-то ее горькие страдания отомщены. Но ирония случившегося заключалась в том, что Эшли не стало лучше. Вито любил ее, но все равно женился на Карине. Значит, Вито недостаточно ее любил. Еще один прилив вновь ожившей ярости пришел ей на помощь.

— Хочешь, Вито, еще поговорить? Хочешь продолжать устанавливать взаимопонимание? — дрожащим голосом спросила Эшли. — Ты не любил ее, но ты женился на ней…

— Тебе я был не нужен, — хрипло пробормотал он.

— О, какой же ты дурак! — Эшли захохотала. — Ты не можешь даже понять, когда женщина любит тебя? Я сказала, пока мне не стукнет двадцать пять лет, ни замужества, ни шести детей… Я не отказывала тебе!

Вито озадаченно смотрел на нее.

— Dio, — глухо пробормотал он.

Эшли вдруг почувствовала страшную усталость.

— Я иду спать, — сообщила она.

— Эшли, — остановил он ее. Мрачная улыбка обострила черты, лицо словно потемнело. — Тебе никогда не приходило в голову, что мы оба вино ваты в том, что приняли такое поспешное и дурацкое решение?

— У тебя выбор был шире, чем у меня.