Безмолвно Рокко опустился рядом со мной, но яростно впиваясь кинжалами в затылок брата. Их враждебность выходила за рамки соперничества между братьями и сестрами. Это была чистая, ничем не замутненная ненависть.

— Почему ты все еще называешь его этим именем? — спросил Энцо своим низким голосом, заводя машину.

— Разве я не рассказывал тебе эту историю?

— Ты неоднократно всем ее рассказывал, — тихо сказал Рокко.

Я заскрежетал зубами.

Якопо одарил нас с братом жестокой улыбкой через зеркало заднего вида.

— Это слишком хорошая история, чтобы забыть.

Я не присутствовал при рождении этого имени.

Но история все равно ходила по кругу, в основном из-за того, что Якопо поднимал ее, как только она затихала. Рокко было четырнадцать, когда Якопо и его столь же развратные друзья впервые привели его в публичный дом. По-видимому, Якопо приказал двум девушкам устроить Рокко очень интенсивные танцы на коленях, что заставило его кончить в штаны. Естественно, на этом унижение Рокко не закончилось. Затем Якопо и его друзья заставили Рокко раздеться, вытереть свою сперму о крекер и съесть его. Они, вероятно, нашли бы больше способов пытать его, если бы не вмешался Джованни Ареско, наш Младший Босс Чикаго.

— Есть задача, на которой необходимо сосредоточиться, и нет времени останавливаться на прошлом, — отрезал я, гарантируя тишину в оставшейся поездке к нашей цели.

Энцо припарковался в квартале от здания фабрики и вместе с Рокко отправился на разведку. Отец не одобрял моего участия в нападениях, но я настаивал. И все же мне редко позволяли находиться в первых рядах.

В тот момент, когда мы с Якопо остались одни, прислонившись к машине, он вздохнул и улыбнулся так, словно не знал, почему люди используют этот жест, но он его перенял.

— Твой отец заставил меня долго ждать. Даже мой брат уже женат, и мне пришлось годами дожидаться твою сестру. Но уверен, что она сделает это стоящим для меня.

Улыбка стала еще более мрачной, злобной.

Ярость вскипела, прорвав мою железную защиту. Я упёрся своим локтем в его горло. Мой нож находился прямо под курткой. Удар — все что нужно, чтобы спасти Инес от жестокой судьбы, которой не заслуживает ни одна женщина.

В глазах Якопо мелькнули вызов и страх.

— Ты хочешь убить меня из-за какой-то пиздюшки?

Я еще крепче надавил.

Один удар — и его кровь покроет мои руки. Это было бы хорошо, лучше, чем любое убийство до него.

— Осторожно, — тихо сказал я. — Эта пиздюшка моя сестра, и тебе следует помнить, что через несколько лет я стану твоим Капо. Проявляй уважение.

— А я стану твоим Консильери. Так было всегда. Наши отцы друзья. Ты не можешь убить меня.

Это была чистая правда. Пока мой отец жив, я не могу убить Якопо, и даже тогда мне будет трудно объяснить это моим людям.