Но, осознав, тут же повторил, громче и яснее: — Хватит!
Сузившиеся до невозможности зрачки Ди уставились на Лилпилина.
— Ты уже восстановила свою Жизнь, — продолжил вождь орков, борясь с поднимающимся из живота холодом. — Тебе больше незачем высасывать энергию из этого иума!
— Что я слышу? Это приказ?.. — проворковала Ди неуместно певучим голосом, пока десять щупалец извивались, сжимая девушку, и жадно пили её кровь.
Раны заклинательницы зажили, натёртая маслом кожа ярко блестела, и даже чёрные волосы выглядели как никогда пышными.
Более того, всё её тело уже искрилось голубым от избытка Жизни. Тем не менее Ди продолжала сжимать девушку омерзительными путами и издеваться над ней.
— Я уже всё тебе сказала, свин. Теперь это моя пленница. Сколько я высосу из неё Жизни, сколько буду мучить у тебя на глазах, захочу ли убить здесь и сейчас — только моё дело, не имеющее к тебе никакого отношения. — Ди прервалась на горловой смех. — Хм, хотя… Это ты её нашёл, так что ладно, я готова пойти на уступку. Но сначала… ты должен полностью раздеться.
— Понимаешь, меня ещё с первой нашей встречи тошнило от твоих вычурных доспехов и плаща. Почему ты прикидываешься человеком, свин? Вот когда ты разденешься, встанешь на четвереньки и похрюкаешь, я подумаю над тем, чтобы отпустить эту девчонку.
Внезапно в правом глазу вспыхнул красный свет. Боль вошла через него в голову, словно железная игла.
«Почему ты прикидываешься человеком, свин?» — прозвучали в голове слова Ди одновременно со словами девушки: «Ты человек. Разве нужно что-то ещё?»
Он не мог… нет, не хотел допустить, чтобы Ди убила эту девушку. Ради неё… ради неё он готов…
Лилпилин щёлкнул застёжкой плаща и сорвал его со спины. Как только плащ упал на землю, Лилпилин взялся за ремень доспеха.
— Не надо, — вдруг донёсся до него тихий голос.
Вождь орков поднял голову и увидел полные слёз изумрудные глаза Лифы.
— Я… в порядке. Не делай этого. — Девушка медленно покачала головой.
Больше она ничего не сказала, потому что Ди вдруг приблизила к ней лицо и укусила за щёку.
— Ещё что-нибудь вякнешь — и я испорчу твоё милое личико. Такое интересное зрелище, а ты мешаешь. Ну, свин, чего замер? Раздевайся. Или ты слишком возбудился, увидев обнажённую девушку?
Ди снова расхохоталась.
Сжимающая ремень рука Лилпилина задрожала. Боль в правом глазу и не думала утихать, но даже она меркла в сравнении с гневом и чувством унижения, которые теснились в его груди.
Внезапно что-то полилось из его глаз. Из левого — прозрачная слеза, из правого — алая кровь.
Лилпилин отпустил ремень… и потянулся к рукояти меча.
— Я человек! — прокричал он, и сильнейшая боль пронзила правый глаз, разрывая его изнутри.
Краем уцелевшего глаза Лилпилин неотрывно следил за Ди.
