Все верно, теперь у него будет сладкая девочка, Светлана.
— Игорь, — слышит он хрип у самой двери. — Игорь пожалуйста, я же люблю тебя. Я всегда тебя любила! Пощади…
Он смеряет взглядом окровавленное, окрашенное следами плетки тело и отворачивается.
— Не забудь вернуться к семи Ринат. У меня бильярд, — говорит он и толкает дверь, тут же слыша за спиной рванное рыдание.
Но ему это неинтересно. Гораздо любопытнее, что скажет ему Света.
Тело наливается свинцом, когда я вхожу через привычные, парадные двери. Огромный дом встречает меня тишиной и богатством.
С картин смотрят абстрактные фигуры, с потолка свисает огромная люстра.
Здесь прошло много приемов, на которых мне приходилось действительно играть. Заводная кукла. Пышное платье. Милая улыбка. Марионетка в руках опытного кукловода. Человека, который столько лет находился рядом и прятался за маской благонадежности.
Строгий, правильный. Развратный.
Сглатываю, когда смотрю на дверь кабинета.
За ней моя погибель. Еще час назад я надеялась ее избежать, устроив настоящую истерику в полицейском участке.
Я хотела видеть Максима. Я знала, что его держали именно там. Я хотела взглянуть на него и спросить совета. Спросить, что, если он позволит мне не идти на поклон к отцу? Я буду его ждать. И я бы ждала, потому что люблю. Люблю. Сильно. Безразмерно. До слез.
Но офицеры с каменными обрюзгшими от жратвы и пойла лицами даже не захотели меня выслушать.
Сказали все вопросы решать с мэром. Как будто у меня есть возможность что-то с ним решать.
Ясное же дело, что потребует от меня этот старый извращенец. Вопрос лишь только в том, как потом не покончить с собой после…
Ну ладно… Ладно. Многие молодые живут и трахаются со стариками. Но ведь ни один из них не заменял мне отца. Вернее, делал попытку.
Заношу руку над дверью и слышу звук отъезжающего автомобиля. Подбегаю к окну и вижу, как машина Андронова выезжает через кованные ворота. Он уехал? А как же наш разговор? А как же вызволение Максима?
А может быть это тот шанс? Знак свыше. Мне нужно уходить. Я просто дождусь суда и выступлю свидетелем.
— Светлана… — кожа покрывается льдом от бархатного голоса за спиной. — Нагулялась?
Этот вопрос. Он как издевательство. Он ведь все знает. Видел меня. А теперь ждет, когда упаду на колени и буду молить о пощаде. И ведь придется.
Поворачиваюсь медленно, смотрю в глаза дьявола. Он заберет мою душу. Высосет жизнь. И предательское сознание подкидывает картинки того, как он будет это проворачивать. Издеваться. Уничтожать то светлое, что я в себе хранила. Ту любовь, что подарила Максиму.
Молчание. Неприятное. Растекшиеся ядом в воздухе. И дышать уже нет сил.
— Пойдем, дочка, поговорим.
Дочка? Дочка? Да как он смеет.
