Мне сказали, что ты не потянешь прохождение таможенного контроля. Но я созвонился вон с Михалычем, договорился. Все ж для тебя. А ты теперь ходишь, как объевшийся боров. Пойдем постреляем, старик.

– Мне обязательно носить это? – Крячко указал на свою панамку.

– Обязательно, – серьезно ответил Гуров.

 – Такие правила. Чтобы головку не напекло. А то свалишься где-нибудь с солнечным ударом, кто тебя тут носить будет?

– Не было. Я у всех знакомых поспрашивал. Никто ничего не дал. Смотри, откопал у себя в закромах старый школьный картуз, – Гуров пощелкал пальцами по козырьку.

 – Но он был только один. Так что для тебя пришлось взять пляжную панаму жены. Чем тебе не нравится? Лучше бери в багажнике ружья и пошли в домик.

– А почему ружья тоже должен нести я? – заартачился Крячко.

– Ну, ты прямо как ребенок, Стас. Мне что, надо объяснять тебе все правила охоты? Ружья носит тот, кто в панамке, – Гуров не выдержал и рассмеялся, глядя на то, как раздувается от негодования лицо напарника.

– Иди ты знаешь куда! – Крячко сорвал с себя головной убор и швырнул его под ноги. – Я вообще поехал домой. Встретишь кабана, передавай от меня привет.

А когда он спросит тебя, почему ты без ружья, скажешь, что тот, кто в панамке, уехал.

Станислав сел обратно в машину, развернулся и укатил прочь.

– Стас! – Гуров бросился за ним.

Егерь озадаченно смотрел им вслед.