Я чувствовала себя в их власти, окутанная теплом и мягкой, неземной заботой, и странное, почти блаженное чувство покоя накатывало на меня, как волна…
— Проклятье! — злой ирезкий, словно удар хлыста, голос ворвался в уютную тишину, невольно заставив меня вздрогнуть. В одно мгновение зыбкий покой рассеялся, уступив место тревоге и страху. Испуганно распахнув глаза, я вскочила на ноги и потрясенно уставилась на обнаженного мужчину, сидящего на кровати. Его тело, крепкое и загорелое, казалось едва различимым в полумраке комнаты, очертания смазывались мягким светом, пробивающимся сквозь шторы.
— Ты? — удивленно проронил незнакомец, беглым взором окинув комнату, и с кривой усмешкой добавил: — Переехала в большой город?
Я не ответила, с ужасом осознавая произошедшее, ощутив, как по коже волной прошла ледяная дрожь. Резким движением я молча стянула с кровати плед и обернула его вокруг себя, прикрывая свое обнаженное тело. Я не сводила взгляд с лица мужчины: суровое, с заостренными чертами и глубокими, сосредоточенными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Всего лишь на миг в его взгляде с едва уловимой тенью промелькнуло сожаление, но лицо оставалось холодным, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения.
Тем временем, болезненно морщась, незнакомец быстро натянул одежду, словно стремился поскорее уйти, не желая здесь больше оставаться. Каждое его движение было сдержанным и усталым, а выражение лица — отрешенным. Он бросил последний, полный разочарования и скрытой горечи, взгляд на комнату и, швырнув на кровать несколько монет, которые с тихим звоном столкнулись, ничего больше не сказав, вышел, оставив после себя запах табака, вина и мускуса…
— Чёртова стерва! — тотчас с ненавистью выругалась я, лихорадочно осматривая комнату, пока мой взгляд не остановился на стуле, на спинке которого висело мое платье. В ярости уставившись на рядом лежащую фривольную сорочку, я сбросила ее на пол и, с трудом сдерживая злость, прошипела. — Твари! Подлые твари! Вы за все ответите, — неистово бормотала, поспешно надевая одежду. Внезапно почувствовав, что ткань стала неприятно натирать кожу, я схватила с кровати монеты, не глядя запихнула их в карман, выбежала из комнаты и осмотрелась.
Длинный, узкий коридор был погружен в полумрак. Высокие, тяжелые двери из темного дерева, располагавшиеся по обеим сторонам, были закрыты. Стены коридора украшали массивные картины в позолоченных рамах, на которых были изображены мрачные сцены охоты и суровые лица незнакомцев, вероятно, когда-то живших в этом доме. Их глаза, казалось, следили за каждым моим движением.
