– Ты что, не понимаешь? Это для кузова грузовика, а не для легкового автомобиля! И вообще, – он продолжал возмущаться, – Там, ну ей-богу! Куда? Нет, ты ответь, куда? Куда мне все это? Я же один, Тама! И машина просядет. Любая кочка, ямка – и все, трындец!
– Ну что ты пылишь? – мягко сказала Тамара. – Попробуем! А что не влезет, значит, не влезет. Какой ты скандалист, Игорек! Ну хуже моего Жорика!
С ней не сладить. Тамара упряма как старый осел. И все равно не отвяжется.
И он со вздохом открыл багажник:
– Ну что стоишь? Давай начинай! Хамство, конечно.
Засуетившись и закивав, Тамара принялась расставлять банки.
– Что это? – настороженно спрашивал он.
– Варенье из алычи, – услужливо сообщила Тамара. – А это – соус из сливы, ты сам собирал, помнишь?
Она заискивала перед Журавлевым. Ему стало стыдно.
– Ладно, спасибо, – смущенно буркнул он, – но можно хотя бы под моим контролем? Там, ты не сердись! Просто я действительно боюсь за машину.
– Компот из персиков, – воодушевленно перечисляла воспрявшая Тамара, – варенье из грецких орехов, компот из абрикосов, варенье из абрикосов, маринованные помидоры, соленые огурчики.
Он молча кивал.
– Сушеные груши, – продолжала Тамара, – и на компот, и просто погрызть. Знаешь, какие сладкие? Вкуснее конфет!
– Тамара! – взмолился он. – Ну какие сушеные груши? Какой компот? Я буду варить компот?
– Тут веса вообще нет, пух, – бормотала Тамара. – Не о чем говорить. А тут, Игоряшка, ткемали, зеленое и красное, в мясо, к курице, в харчо и просто на хлеб, как ты любишь! А это аджика, ты тоже любишь на хлеб!
Багажник был почти полным, но Тамара ловко продолжала рассовывать по бокам и расщелинам, не переставая смущенно бормотать:
– Кизил, варенье.
Журавлев обреченно молчал.
– Так, – продолжала она, – огурчики, хлеб.
