Да скажи мне об этом кто-нибудь ещё хоть месяц назад, и я бы в лучшем случае повертел пальцем у виска. А в худшем — вызвал бы психиатричку.
Вместо этого вжимаю в себя податливое девичье тело и не могу ни о чём думать. Только глажу её всюду, куда дотягиваются руки. Немного откидываю назад водительское сиденье, сползаю чуть ниже, устраивая её прямо у себя на бёдрах. У Алины на щеках расцветает румянец, как только она чувствует под собой моё возбуждение.
Старательно напоминаю себе, что у неё совсем нет опыта. И ей может быть ещё некомфортно. И её нужно подготовить…
Она хватает меня за руки, не давая себя ласкать, склоняется вперёд.
— Нет… нет, я хочу вместе, хочу с тобой… внутри, — раздаётся шёпот, на который я против воли реагирую сдавленным стоном сквозь зубы.
Смерти моей она хочет. Говорить такое… Да ещё и сдвигается, прижимаясь сильнее, потираясь о… Матерь божья!..
— Защита, — выдыхаю ей с трудом, — в бардачке… дотянись…
Не хватало ещё девочке случайной беременности. На секунду в голове мелькает картинка, но я тут же прогоняю эту мысль. Нельзя.
Алина тем временем достаёт квадратик фольги, смотрит на него, переводит взгляд на меня.
Моментально потеряв всякую способность говорить, только сглатываю и киваю в ответ.
Её хоть и неловкие, но старательные движения заводят до такой степени, что я с трудом дышу и еле удерживаю себя от желания наброситься на неё.
— Приподнимись, — шепчу ей, одновременно помогая придвинуться ближе.
Мы соединяемся медленно, осторожно, и это до того сладко-мучительно, что, когда она прижимается ко мне целиком, у меня в голове стучит только одна мысль.
— Какой-то… чёртов рай у тебя внутри, малышка, — выдыхаю ей в губы, с силой вжимая её в себя, делаю первый толчок бёдрами ей навстречу, невольно зажмуриваюсь — под веками вспыхивают звёзды.
Не торопись, пытаюсь напомнить себе. Для неё это всего второй раз. Не торопись, мать твою!
Алина постанывает от очередного толчка, уткнувшись носом мне куда-то в шею.
— Малышка, тебе больно? Неприятно?..
— Не-ет, — выдыхает, — Полкан, пожалуйста! Сильнее!
Эти слова окончательно срывают мне крышу.
Машина, наверное, ходит ходуном. Но мне плевать. Лишь бы это не кончалось. Лишь бы только продолжать и продолжать, ловить губами всхлипы и стоны, стонать в ответ, сходя с ума от невозможного, невероятного удовольствия, которое нет никаких сил оттянуть. Но это и не нужно. Потому что спустя буквально несколько минут Алина вскрикивает и замирает, сжимаясь вокруг меня и посылая куда-то за грань нереальных ощущений.
Я с трудом прихожу в себя. Прижимаю сильнее лежащую на мне девушку, глажу по спине, зарываюсь пальцами в волосы. Такие шелковистые длинные пряди…
— Малышка, ты… — начинаю и понимаю, что даже не знаю, что сказать. — Нет слов.
