— Всё нормально. А ты как? Что-то я тебя не видела в конце той недели.

— Отрабатывал свои косяки, — вздыхает опер, закатывает глаза.

Но я вижу, что это так, больше игра на публику. Всё-таки оптимизма Максиму не занимать.

— Не знаешь, когда Полкан Игоревич освободится? — спрашивает парень.

— Нет, — качаю головой.

— Жалко, — тянет он, кидает взгляд на часы. — Ну ладно, подожду немного, время есть. Помочь тебе? — кивает на кучу папок на столе, которые надо уже убрать.

— Если не сложно, — киваю с благодарностью. — Надо по годам разложить, вот сюда.

Пока мы возимся, перенося документы в один из картотечных шкафов, Макс рассказывает мне очередную историю.

— Ну и вот, представляешь, — размахивает руками опер, — смотрю я на эту бумажку, а на ней написано: «Чиста сердечное признание!»

Смеюсь, не сдержавшись, и тут же вздрагиваю от грохота двери. Макс рядом со мной тоже чуть не подпрыгивает, мы оба резко оборачиваемся к стоящему за нашими спинами мрачному… я бы даже сказала, злому начальству.

— Что тут происходит? — в голосе Полкана проскакивают рычащие нотки.

Только собираюсь открыть рот, чтобы начать оправдываться — сама не знаю, за что! — как упираюсь взглядом в руку Инги, прикасающуюся к предплечью мужчины.

— Полкан Игоревич, — тянет эта… цыпа, вышедшая следом за ним из кабинета, — тогда я жду от вас информацию. Звоните в любое время! — добавляет с придыханием.

Та-ак! Может, мне тоже порычать?!

Вторая половина воскресенья тянется как жвачка. Без Алины в квартире всё не так. Когда эта девочка успела пролезть мне под кожу?

Не собирался ведь ничего ей говорить. Но всё же не удержался, попросил остаться. И она… можно сказать, согласилась! Ещё и поэтому не могу найти себе места.

Вечером, плюнув на то, что меня наверняка ждут расспросы, даже звоню матери. Которая, похоже, ошарашена моим звонком ещё больше, чем вчера, когда я звонил ей по Алининому наущению. Но после тех слов малышки о родителях мне до сих пор не по себе.

— Сынок, — мама, ответив на мои дежурные вопросы о здоровье и делах, помедлив, всё же говорит: — Алина замечательная девочка. Нам с папой она очень понравилась.

— Да, — соглашаюсь, не зная, что ещё сказать на это. — Она уехала к себе.

— Как?! Ты что… Полкан, что…

— Мам, да успокойся ты, — до меня доходит, как прозвучала со стороны эта фраза. — Она просто у себя дома сегодня.

— Фух, — мама облегчённо выдыхает, а потом выпаливает: — сын, вот честное слово, упустишь её — не знаю, что я с тобой сделаю!

Не сдержавшись, смеюсь в трубку.

— Ладно, мам, я учту, — говорю, улыбаясь.

— Учти, учти, — ворчит она. — Ну правда, чудо ведь, а не девочка!

Свернув разговор и попрощавшись, думаю, что мать права. Действительно, чудо, каким-то невероятным образом изменившее мою жизнь.