Ноги почувствовали твердую землю.

Партизаны уходили, карабкались на камни. Выл полковник, разбивший коленку. Постоянно озиралась Елизавета Юрьевна, искала глазами Романова. А он кричал:

– Уходите все, не оглядывайтесь! Полковника нужно доставить в отряд, это приказ!

Затылок нестерпимо жгло, выстрелы били по ушам. Почему эсэсовцы двигались быстрее партизан?..

Приплюснутая скала возвышалась над местностью. Все уже пробежали, только Брянцев свернул и засел за уступом с карабином. Павел видел его побледневшее лицо. Брянцев целился, давил на курок, передергивал затвор.

– Николай, пойдем, от этого толку не будет.

– Подожди, Павел, обойму отстреляю… Дьявол! – вскричал Брянцев. – Они овчарок спустили!

Пришлось вернуться. Засели за скалой. Эсэсовцы под огонь не лезли, перебегали, прятались за камни. Слава богу, не всех собак спустили! Две овчарки с утробным рычанием неслись по камням. Брянцев поразил одну, она с визгом сверзилась с булыжника и затряслась в конвульсиях. Николай хищно осклабился. Вторая продолжала прыгать. Горели воспаленные глаза, шерсть торчала дыбом. Пламя из пасти было бы вполне уместно. Затвор хваленого немецкого автомата перекосило, Павел в сердцах треснул затворной рамой по скале. У Брянцева закончились патроны. Только Резник продолжал невозмутимо стрелять – прижавшись к скале, он целился, бил короткими очередями. До псины оставалось метров двадцать, когда он ее подстрелил. Пораженное животное сделало кульбит и распростерлось окровавленной грудой шерсти.

– Молодец, Сан Саныч! – прокричал Брянцев, слезая со скалы. – А теперь уходим!

Раздосадованные немцы открыли плотный огонь. Пули рикошетом отлетали от камней. Резник схватил майора за шиворот и заставил пригнуть голову.

Внезапно захрипел Брянцев, опустился на землю и привалился к камню. В глазах застыла боль, он с трудом сглатывал – как минимум две пули попали в грудь. Павел, рухнув на колени, с ужасом смотрел, как умирает его соотечественник. Брянцев скончался тихо – просто перестал дышать, глаза остановились. Павел в бешенстве бил кулаком по камню, разум заволокло туманом. Он плохо помнил, как Резник толкал его в спину, крича матерные слова.

Своих догнали. Кто-то озирался, орал дурным голосом. Всполошился Генка: где Брянцев?! Потом застонал и рассыпал в пространство крепкую тираду. Скалы расступились, бежать стало легче. Впереди маячил лес, за ним вздымались заросшие вершины.

Девчата опять сбились с курса и оторвались от остальных. Они не собирались никого прикрывать, просто добежать до леса. Но в какой-то момент они остались одни. Мила подвернула ногу, плакала, размазывала слезы по щекам. Снежана держала ее за талию, волокла фактически на себе. Им наперерез выскочили эсэсовцы, шедшие в обход.