Судья также позволил выступить эксперту, подтвердившему своими показаниями факт совершения шести убийств в окрестностях Сиэтла в то время, когда Койн находился под стражей.

— Возможно, серийный убийца переехал в Сиэтл, — сказал один из адвокатов Койна в своем заключительном слове. — Возможно, он воспользовался арестом моего подзащитного, чтобы покинуть страну. Возможно, он по-прежнему в Чикаго. Этого я не знаю наверняка. Я знаю только одно: у вас есть все основания сомневаться в том, что Сэм Койн является маньяком из Уикер-парка.

Обвинение заявило, что последние убийства не следует принимать во внимание, поскольку они могли быть совершены подражателями.

Как только мы раскрыли все подробности этого дела, объяснял Тед Эмброуз, в частности то, в какой позе убийца оставлял свои жертвы, схожесть обстоятельств преступления утратила всякое значение.

Когда присяжные удалились на обсуждение, обвинение предложило неожиданную сделку. Если Койн признает себя виновным в убийстве Дайдры Торсон — а по этому убийству они располагают неопровержимыми доказательствами, — все остальные обвинения и требование смертного приговора будут сняты.

Адвокаты Сэма умоляли его принять эти условия. Они и так и эдак пытались подступиться к основной улике, ДНК, пытались запутать присяжных разговорами о вероятности и статистике, но сами не верили в убедительность своих аргументов. С каждым годом уговорить присяжных не верить экспертам, когда подтверждалось совпадение ДНК, становилось все трудней. Генетическая терапия приводила к чудесным исцелениям, списки футбольных команд пополнялись за счет клонирования спортивных звезд — теперь люди разбирались, что к чему. ДНК не лжет.

— Но в этот раз ДНК действительно лжет, — настаивал Сэм во время пресс-конференции в зале суда. — Меня там не было. Я не убивал Дайдру Торсон. Я вообще никого не убивал.

Наблюдатели и эксперты в телепередачах сходились во мнении, что высказывания Койна звучат искренне. И тем не менее, через шесть дней присяжные признали Койна виновным в четырех убийствах первой степени и приговорили к смертной казни посредством инъекции отравляющего вещества.

В номере мотеля Джастин откинул пододеяльник и сел, скрестив ноги.

Он был без майки, джинсы расстегнуты, видна резинка от белых трусов с фирменным логотипом. Он стал рассматривать агрегат, который собирал Дэвис.

— Желтый, зеленый, красный — умри, несчастный, — пробормотал он.

Дэвис убрал с прикроватной тумбочки телефон, электронный будильник и тяжелую лампу. Боковым зрением он видел Джастина, видел его расслабленную позу, равнодушное выражение лица и пытался осмыслить, что творится у мальчика в душе.