Выходила, вселялась в людей, заставляла их совокупляться с другими людьми, чтобы получить потомство – такую же Видящую, какой сама была при жизни я. Только так – только прикоснувшись к плоти другой Видящей – мое тело смогло бы освободиться, пересечь границу этой проклятой темницы. Мы ведь притягиваемся друг к другу – родители и их потомство… Но увы… мои условные дети не понимали, чего я хотела от них. Вырастали Видящими, становились чьей-нибудь собственностью или избегали этой печальной участи… В любом случае, они умирали от старости раньше, чем я успевала подвести их к себе, дать о себе знать. Единственный, кто смог хоть как-то понять, что я в беде, был художник, нарисовавший этот портрет, – Мариэтта, обернулась, глядя на картину потеплевшими, голубыми глазами. – Мечтатель Джегг… Он был всего лишь далеким потомком Видящей и был слишком слаб, чтобы помочь мне выбраться из моей тюрьмы. Он сделал все, что в его силах – я являлась ему в зеркалах и в снах, а он рисовал мои портреты, которым придавал свойства порталов. Теперь я могла высылать на волю Нежить чаще, и шансы достучаться до кого-нибудь из моих детей сильно возросли. Но увы… людские жизни слишком коротки, и я все еще не успевала. Все время не успевала… Пока… пока не появилась ты, Елена – поселившись в доме того, кто повесил на стену мой портрет.

– И ты решила, что пора брать быка за рога и отравила девочку, лишив зрения?

Мариэтта резко повернула голову к Демьяну, у которого уже желваки играли на стиснутой челюсти. Глаза ее сверкнули.  

– Не заставляй меня забыть о благодарности, дракон. Я могу стереть в порошок всю эту гору, не то, что тебя одного.

О, ей не надо было этого говорить. Потому что Демьян был не только дракон, и стереть кого-нибудь «в порошок» мог гораздо раньше, чем у этого кто-нибудь будет время вспомнить о способностях. Одним только взглядом.

Не договорив, Мариэтта задохнулась. Схватилась за горло, захрипела нечто неразборчивое и приподнялась над сиденьем – явно не по своей воле. 

Демьян торжествующе оскалился и подошел ближе.

– Так-то лучше… А то слишком много взяла на себя – травить людей, пусть и ради своего спасения. Думаю, ты не сильно бы расстроилась, если бы твой эксперимент не удался, и у моей невесты отказало бы не зрение, а что-нибудь похуже. Почки, например… Или легкие. Представляешь, Елена? Ведь наша ведьма не всесильна – раз не смогла за столько лет освободиться из темницы, в которую сама же себя загнала.

Магесса захрипела еще сильнее, явно пытаясь что-то сказать, и тут я опомнилась.

– Ты с ума сошел! – бросилась у Демьяну и повисла на нем, заставляя отвести от Мариэтты свой смертельный взгляд.