Он послал своих помощников в больницу, где меня держали, и шантажом добился у врача признания. Тот подтвердил, что получал ежемесячную сумму на мое так называемое лечение… Господи, Кара, я поверить не могу, что так можно… А я еще отношения с ней стеснялась наладить, дура!

– У меня и самой голова кругом. Не понимаю, как можно так любить деньги? И ненавидеть родное дитя?

– Все дело в этом жиголо. Он моложе мамы на пятнадцать лет, вот и тянул из нее деньги. А она – дура влюбленная, плясала под его дудку. Что мне теперь с этим делать? Как дальше жить?

– Найдем психотерапевта, Таня.

Тебе нужно восстанавливать свою разрушенную душу…

Я не понимал, как открыть глаза Каролине. Она с каждым днем отстранялась от меня, помогая своей сумасшедшей родственнице. Ее увлекло расследование Свирепого, тайны прошлого этой Татьяны, забота о ней. Она позабыла обо всех, не только обо мне… Проводила с Милой дежурные два часа и убегала к Тане или Всеволоду Ивановичу. Я не понимал ее поведения… С одной стороны, меня ранило ее равнодушие, с другой же – беспокоила ее мягкотелость и самопожертвование ради почти посторонней девчонки.

И, да… Я интуитивно не верил Татьяне. Она питалась добродушием Кары, нагружала ее все большими подробностями своей несчастной жизни, тянула ее время, внимание… Таня казалась мне пиявкой, прячущей истинное лицо за маской вселенской скорби.

Она приходила в наш дом и забирала у меня жену. Мы не спали вместе, ограничивая наши отношения короткими поцелуями и пожеланиями спокойной ночи. Я не понимал, что делать. Пытался поговорить со Свирепым, но получал в ответ укоризненный взгляд и осуждающий вздох.

Он поверил Каролине, поверил Татьяне. Бросился раскапывать тайны ее болезни, не понимая, что умелая манипуляторша именно этого и хочет. Она напускала на лицо маску кота из Шрека, ее хотелось пожалеть всем, кроме меня. Я угадывал ее истинные мотивы, прекрасно понимая, чего она добивается. Устранить Кару, заменить ее… Стать ею, вернуть свое имя – вот, что она хотела. И выбрала правильную тактику – стала для Каролины милой и виноватой родственницей.

«– Прости меня…за Милочку.

Я так виновата, что подвергла ее такому стрессу».

«– Я очень хочу стать для Миланы настоящей тетей».

Возможно, мама Татьяны видела сумасшествие дочери и намеренно упрятала ее в психушку? Не понимаю, почему Свирепый не соизволил поехать к ней и поговорить? Он поперся в больницу и выудил из врача признание. Выслушал одну сторону конфликта и безоговорочно поверил «пострадавшей» стороне.

Все эти дни я не мог спать… Думал о дальнейшей судьбе нашего брака и безопасности Каролины.