Власова:
- Я протестую! Это - психологическое давление...
- Когда мы с тобой встречались, Олег, это пять лет назад, ты был честен, я боялась за тебя. Я боялась, что у тебя могут быть неприятности с КГБ, ведь вас всех заставляли подписывать бумагу о неразглашении военной тайны. И я изменила твою фамилию. Я изменила ее, чтобы защитить тебя, а теперь должна этим же от тебя сама защищаться. Поскольку там не твоя фамилия, то - это собирательный образ... И твои претензии безосновательны...
- Нет, это мои слова. Это я говорил... Там и то, как меня ранило... И... Там все мое...
Из судебного иска Екатерины Никитичны Платициной, матери погибшего майора Александра Платицина
6 октября 1989 года в статье "Мы возвращаемся оттуда..." в газете "Лiтаратура i мастацтва" были опубликованы отрывки из документальной книги Светланы Алексиевич "Цинковые мальчики". Один из монологов, как матери погибшего в Афганистане майора А. Платицина, подписан моим именем.
Полностью этот монолог включен в книгу С. Алексиевич "Цинковые мальчики".
В монологе, напечатанном в газете и книге, искажен мой рассказ о сыне. С. Алексиевич, несмотря на то, что книга документальная, некоторые факты добавила от себя, многое из моих рассказов пустила, сделала самостоятельные выводы и подписала монолог моим именем.
Статья оскорбляет и унижает мои честь и достоинство...
Без личной подписи Без даты
Из стенограммы досудебного собеседования
Присутствовали: судья Т. Городничева, адвокаты Т. Власова, В. Лушкинов, истица Е. Платицина, ответчица С. Алексиевич.
Судья Т. Городничева:
- Мы слушаем вас. Екатерина Никитична...
- Образ сына, запечатленный в моем сознании, полностью не соответствует образу, выведенному в книге.
Судья Т. Городничева:
- Вы могли бы пояснить свою мысль: где, в каком месте и как искажены факты?
Е. Платицина (берет в руки книгу):
- Там все не так, как я говорила. Мой сын был не такой. Он любил вою Родину. (Плачет.)
Судья Т. Городничева:
- Я прошу вас успокоиться и назвать нам факты.
Е. Платицина (зачитывает из книги):
- "После Афганистана (это когда он приехал в отпуск) еще нежнее стал. Все ему дома нравилось. Но были минуты, когда сядет и молчит, никого не видит - по ночам вскакивал, ходил по комнате. Один раз просыпаюсь от крика: "Вспышки! Вспышки!.." Другой раз слышу ночью: кто-то плачет. Кто может у нас плакать? Маленьких детей нет. Открываю его комнату: он обхватил голову двумя руками и плачет..."
Он был офицер. Боевой офицер. А тут он показан как плакса. Разве об этом надо было писать?
Судья Т. Городничева:
- Я сама готова заплакать. И не раз плакала, когда читала эту книгу, ваш рассказ. Но что здесь оскорбляет вашу честь и достоинство?
- Понимаете, он был боевой офицер. Он не мог заплакать. Или вот еще: "Через два дня был Новый год. Под елку спрятал нам подарки.
