Заметила меня, вскочила со стула и заговорила:
— Фания, тамино мирнат? Мирнат?
На долю секунды мне показалось, что мир плывёт, двоится и троится, что я, одновременно, падаю в безвоздушном пространстве, прямо сейчас задыхаясь и умирая, и сижу на грубой, чужой постели.
— А-а-х…
Я резко выдохнула, пытаясь прийти в себя, изо всех сил цепляясь за свои ощущения, за грубость постельного белья, за тянущие боли в груди и першение в горле, за тёплый и затхлый запах комнаты…
Натянулась и лопнула струна и мир снова стал единым целым. Я по-прежнему была в чужой комнате, ко мне склонялась чужая женщина и тревожным голосом спрашивала:
— Фания, тебе плохо?
— …ить…
— Пить? Сейчас, детка, сейчас…
Женщина повернулась к столу и в губы мне ткнулась кружка с чуть тепловатым горьким пойлом.
— Ну, лучше тебе стало? Ты три дня без сознания в жару лежишь, я уж думала…
— Вы кто?
— Святые предки! – женщина схватилась за свой подбородок рукой, как будто сама себе заткнула рот.
Наступила пауза, а я почувствовала, как я ещё слаба, как кружится голова и тянет просто лечь и ни о чём не думать. Так я и сделала. Женщина суетливо подоткнула вокруг тяжёлое одеяло, пахнущее старьём и пылью. Я уснула, как только прикрыла слезящиеся глаза. Даже тусклый свет этой лампадки меня раздражал.
Второе пробуждение было значительно легче. Я внимательно осматривалась и совершенно не понимала, где я нахожусь. Серый полумрак сочился откуда-то из-за изголовья постели. Значит, первый раз была ночь. Потрясающий по глубине мысли вывод! Кто была та женщина? Или это мне приснилось? Я неловко поворочалась в кровати и увидела, что по подушке раскиданы серые волосы.
Я, конечно, всегда за собой следила. И лифтинг, и ботокс, и прочие массажи лица и зоны декольте, крема и маски, свой косметолог… Но ни один кудесник не способен вернуть коже тургор как у подростка! Ни один!
Закрыла глаза и решила немного подумать.
Первое – Миша мёртв, это совершенно и абсолютно точно.
Второе – я жива. Но я помню, как из пробитого горла текла кровь, помню её липкость и запах, жжение в груди… Но я – жива...
Третье – конечно, можно нарастить волосы. Всё можно нарастить, хоть ноги, хоть ресницы. Можно их покрасить в серый цвет, хотя я всю жизнь предпочитала родной оттенок горького шоколада. Но нельзя сделать кожу, как у молодой девочки. Накрасить – можно, но на ощупь она такой не будет никогда!
Четвёртое – и самое важное. Руки, которыми я трогала своё горло и лицо.
