Чувствуя, как обида подкатывает к горлу, хватаю с дивана джинсы и рывком надеваю на себя.

Мариб кладёт на журнальный столик тюбик пасты и прозрачные бутыльки.

– Хотя нет. Лучше я сам.

Усаживается на диван, широко расставляя ноги. Стоять очень неудобно, приходится наклоняться, потому что мужчина притягивает ближе к себе.

Он обильно полил рану дезинфицирующим средством, позволив стечь лишней влаге. Намазал мазью и замотал бинтом.

– Все. Теперь можешь идти.

Получив «царское» дозволение, я молча иду к выходу, замирая при резком окрике:

Останавливаюсь как вкопанная, медленно оборачиваясь. А он продолжает:

– Ну ты как-то поаккуратней, что ли! Тебя одну даже оставлять страшно!

Жду чего-то ещё, но с отсутствием следующей нравоучительной реплики все же отворачиваюсь и поскорее иду в комнату.

Закрыв дверь, выдыхаю. Но бешеное сердцебиение унять все равно не получается.

Пока он обрабатывал рану, я любовалась его руками, цифрами и уверенными плавными движениями.

А частичка его непробиваемой ауры словно до сих пор со мной – так дерзко он ворвался и проник на мою территорию, оставив след. Заставляя думать о себе и прокручивать в памяти моменты нашего с ним короткого знакомства.

Об этом человеке я знаю ничтожно мало. Папа упоминал о нем как об очень опасном, бездушном человеке, с которым однажды скрестились его интересы, но проблемы удалось решить мирным путем. Я на самом деле совсем не понимаю, что происходит. Двойное дно Мариба очень глубокое, но никакие факты мне не известны. Я знаю лишь то, что у него не совсем чистый бизнес. И то, что он очень сильно не угодил властям. Чем именно – могу только догадываться.

В интернете вся информация расплывчатая. И ничего достоверного. Бизнесмен. Занимается черным металлом. Пара слов о спорте и активном образе жизни, что тоже можно делить надвое. Прошлое его описано туманно. Воспитывал отец. Семьи нет, с братом не общается – эдакий волк-одиночка. Отдельная оговорка стоит, что он ранее был замечен в нарушениях законодательства, но ничего конкретного. Отличается взрывным характером и вспыльчивостью. Ну, о бессметном количестве женщин, которые к нему липнут, я даже читать не стала. Это и так ясно, достаточно лишь взглянуть на Мариба.

При обычных обстоятельствах я бы на него даже посмотреть побоялась. Даже оказаться в его поле зрения. А сегодня… Я провела ночь в его доме.

Лежу раскрывшись и гляжу в потолок, пытаясь понять, что делать дальше. Время – начало восьмого утра. Мариб, возможно, уже проснулся. Поэтому я не спешу выходить из комнаты.

Слезы безысходности нашли выход ещё вчера, оставив на ладони ощутимую отметину. Болит, кстати, до сих пор.

Домой возвращаться реально страшно, и с каждой минутой становится как будто еще страшнее.