Она была до безумия дьявольски красива, порочной юной красотой, которая бывает в жизни женщины лишь краткий миг - ода юности, мимолетные несколько лет, когда девушка ещё не превратилась в женщину, но уже томила своим образом умы мужчин. Ее светлая кожа дышала свежестью и жизнью, темные густые волосы, собранные в низкий хвост, спадали локонами по её прямой статной спине и ласкали шею непослушными завитками. Выразительные глаза ярко зеленого колдовского цвета, обрамленные черными ресницами, смотрели на то, как её мужа закапывали в землю, и она этому радовалась, не скрывая и таясь, растягивая чуть пухлые губки в ехидной улыбке.
Неожиданно скорбящая вдовушка обратила внимание на Севера, заглянула ему прямо в глаза, будто увидела даже через солнцезащитные очки интерес к своей персоне от высокого, широкоплечего мужчины.
"Малолетка, которая уже будто была прожженной насквозь бабой и знала цену крепким мужским членам, прикусила губку и отвернулась от него, слегка улыбнувшись себе под нос.
Затем молодая вдова под руку с отцом, который, казалось, скорбел по умершему больше, чем его жена, начали покидать кладбище. Север шел за Кирой по пятам, рассматривая две черные стрелки на чулках, рождающиеся из её туфелек на высоких каблуках и исчезающие под платьем. На ней был поясок, держащий чулочки, точно знал Север, поднимаясь взглядом выше.
Спустя пару недель, он пришел к её отцу, просить руки его дочери, на что получил согласие почти сразу. Папочка в самом деле пытался избавиться от дочурки, и Север решительно не понимал страх, таящийся в глазах мужчины значительно старше него.





