Силу, которая помогла ей противостоять отцу ребенка, ублажать его, согласившись на сделку, быть далеко от дома…
И вдруг он понял, что должен был сказать. Лука рухнул перед ней на колени.
— Валентина, — сказал он, взяв ее руки в свои, они были холодными, ему хотелось целовать и согревать их. — Я обидел тебя, потому что понял все неправильно.
Она улыбнулась, и Лука, который не заслуживал улыбки, тем более от этой женщины, почувствовал: его только что ожившее сердце снова вот-вот разорвется.
— Я рада, ты пришел увидеть Лео.
Лука отметил: Тина не оспаривала того, что он виноват перед ней.
— Я пришел к тебе, — сказал он, и глаза ее расширились, — чтобы выяснить, сможешь ли ты понять меня? Сможешь ли осознать, почему я так действовал, почему так поступал? Хотя мои действия непростительны. Я не могу надеяться на прощение, но возможно ли хотя бы немного понимания с твоей стороны? — Лука пожал плечами. — Когда я был ребенком, — начал он, — мои родители погибли при аварии на воде. Ты видела их могилы. Эдуардо и Агнета приняли меня, дали мне семью и дом. Я пришел к ним ни с чем.
— Я понимаю, — кивнула Тина. — Лили рассказывала — ты жил с Эдуардо, пока был ребенком. Когда Эдуардо женился на Лили, ты, должно быть, чувствовал, что потерял наследство во второй раз. Неудивительно, что ты так отчаянно хотел вернуть палаццо назад.
— Это то, о чем ты думаешь? Я был слишком молод, чтобы беспокоиться о каких-либо потерянных наследствах. Но это было бы полезно в дальнейшем… Да, я беспокоился об Эдуардо и палаццо.
— А потом твой дядя взял и женился на Лили!
— Можно сказать и так. Она отказалась рассматривать мои планы по восстановлению палаццо и быстро потратила те ограниченные средства, которые Эдуардо оставил на своем счете в банке.
Тина кивнула, пряди ее волос запутывалась из-за ветра, и он хотел разделить их, пригладить, но пока еще было слишком рано. Слишком рано, чтобы она позволила ему трогать ее руками.





