Анна села на кровати и коснулась холодного пола пальцами ног. Камин потух. В комнате было прохладно. Малыша в кроватке не оказалось, но из коридора раздавались похныкивание и женский голос, напевающий колыбельную.
Сомнений больше не было. Это не сон. И Аня – не Аня. Все вокруг реально до безумия: звуки, запахи, даже боль, которая еще ощущается во всем теле.
Нужно признать очевидное: даже если Аня сошла с ума, впала в кому или… умерла, она продолжила существовать в теле другой женщины, возможно, в другом мире.
Пашка увлекался книгами о «попаданцах». Он часто с восторгом пересказывал Ане сюжеты о переселении в параллельные реальности. Неужели с Анной случилось нечто подобное?
Мозг отказывался принять ситуацию, но тело жило своей жизнью. В желудке посасывало. Вчера Анна не смогла проглотить ни кусочка, а сегодня съела бы слона. Грудь наполнялась молоком.
Она встала и на ватных ногах подошла к большому шкафу в углу комнаты. Как и ожидалось, внутри было зеркало.
На Анну глядела молодая женщина. На вид ей было не больше двадцати пяти. Она была очень красива… раньше – Аня откуда-то об этом знала – но беременность кардинально изменила внешность госпожи Нестеер. Одутловатость, заплывшее лицо, поредевшие волосы – такой была плата за мучительное вынашивание наследника.
Ее тоже звали Анна. А еще… она боялась. Все последние месяцы, будучи в положении, Анна Нестеер загоняла себя в омут отчаяния. Она знала, что Эйджи, ее маленький сын, растущий в утробе, не одарен – так сказала ведьма. При этом в Анне жила надежда. На что?
Тут Аня засомневалась. Она слышала отголоски мыслей женщины, в которой внезапно очутилась чужая душа, но многие обрывки воспоминаний были ей непонятны.
«Ведьма»? Наверное, какая-нибудь гадалка. Возможно, здесь их так называют. Здесь, это где? Что вообще произошло? Как можно оставаться собой и при этом управлять чужим телом? Или не чужим?
Кажется, внутренняя Анна была рада подселенке. Она на что-то надеялась. На… Аня напрягла голову… защиту? От кого?
Все стало чуточку понятнее, когда Анна покормила малыша, сцедила молоко, оделась при помощи горничной, мрачноватой и молчаливой пожилой женщины, и спустилась в столовую. Она ничего не помнила, но тело само вело ее по дому.
Анна открыла дверь. Ее встретила внезапная пощечина. От неожиданности и силы удара Аню отбросило назад, она сползла вдоль комода в коридоре.
Она задыхалась от шока, прижав руку к щеке. Над ней возвышался господин Нестеер, еще более лощенный и надменный. В глазах его плескалась бездна злобы и удовольствия.
– После всего ты еще смеешь надо мной издеваться? – холодно спросил мужчина. – В присутствии официальных лиц? Теперь все узнают, что над Эйфредом Нестеером смеется его никудышная жена.
