Да она профессиональная медсестра с высшим медицинским. И внешность у неё "няшная". А тут…офигеть, кастинг не прошла.

Старуха пошла к двери.

– Смотри мне, ешь, что дадут. А не послушаешь, пороть буду солёными шлейками. Точно говорю: тебе не понравится.

Уже закрывая дверь, плюнула злыми словами:

– Больно востра на язык. Слово поперёк скажешь, к солдатне выброшу!

Лена, честно сказать, испугалась.

– Постойте, не уходите.

– Научите, что делать…

– Откуда ты такая взялась? Чувствую, подлое ты задумала. Да я подлее.

– Не сердитесь. Потом посчитаемся. Что от меня надо?

– Делай, что скажу. Сладим.

Марева ушла. Лена, то есть Элен, переодетая в чистую льняную рубаху, спрятала маечку, лосины под тюфяк, ботинки засунула в дальний угол.

Без сил свалилась и тут же уснула.

Она и не догадывалась, что эта ночь разделит её жизнь на "было" и "будет". Навсегда поставит точку на прошлом.

– Стой здесь. Смотри, никуда не уходи.

Марева пригрозила рабыне, подхватила юбки и скрылась в коридоре замка, оставив девушку на пороге.

Перед Элен, через лужайку была видна беседка. Увитая китайской розой, она утопала в вишнёвых деревьях.

Сочные вишни кровавыми каплями пробивались сквозь листву.

Подбираясь к ягодам, выхватывая их одна за другой, Элен услышала шорох, обернулась.

Позади неё, в беседке, на оттоманке расположился мужчина, закинув руки за голову. Рядом с ним сидела хорошенькая рыжая девушка, почти без одежды. Тонкими пальчиками, лаская и путаясь в завитках на его груди, она не замечала Элен.

Жгучий, красивый брюнет спокойно смотрел Элен в глаза. В его вытянутых, узких зрачках не было ничего, кроме любопытства.

Вместо того, чтоб отвернуться, Элен стояла как вкопанная.

Он встал, стряхнул с себя руки ласкающей дивы. Его бархатный шёпот коснулся уха девушки:

– Вам нравятся вишни?

Элена задохнулась от восторга. Он был чертовски обаятелен, этот голос. По спине рванули мурашки, девушка замерла.

Она не решалась взглянуть красавчику в лицо. Мужчина был так близко, она чувствовала тонкий запах его парфюма.Тончайшая ткань белой сорочки бугрилась на мышцах своего господина.

Элен отвела взгляд, закусила губу. Внезапно вишенка, за которой она охотилась, оказалась у неё перед носом.

Наклонив ветку, хозяин бархатного шёпота коснулся её уха:

– Хватайте её, она ваша!

– Я..,– голос предательски сел, она кашлянула, прошептала, заливаясь краской,: – простите.

Не оборачиваясь, почти бегом вернулась туда, где Марева велела ждать.

Добежав до двери, остановилась, не решаясь оглянуться.

Мимолётный близкий шёпот, коснувшийся её уха не давал покоя. Он был такой приятный и одновременно странный. Наполнял её тревогой, неизвестностью. А глаза? Холодные, опасные и притягивают так, что оторваться невозможно.