В эту минуту проснувшийся Накилон резко зашелся требовательным плачем.
– Простите! – спохватилась Вестеле. – Его уже надо кормить!
И спешно покатила коляску к главному входу во дворец. Дункан тоже развернулся и направился к своим комнатам. В голове у мужчины творился кавардак. Получается, что княгиня Серебряного Ручья вдова?! Но после смерти ее мужа прошел самое большее год, а она уже сумела переступить через смерть супруга, которого пятнадцать лет откуда-то ждала? Это какой-то нонсенс. Скорее просто ее способ справиться с трагедией. Постараться вернуть жизнь в привычную колею. Конечно, а как же еще! Она должна быть сильной, хотя бы ради сына. Наверное, девушке легче думать, что не только у нее подобная ситуация. И если княжна будет видеть, как кто-то рядом с ней справляется, то и ей станет проще. На этом Дункан решил, что ради такого дела стоит и расширить круг своих занятий. Малышу нужна спокойная, уверенная в себе мама, и он ему постарается в этом помочь.
Анарион сидел за дальним столиком в таверне с пошлым названием «Грудастая кобылка» и делал вид, что поглощает обильный ужин. Сам же втихаря скармливал его запрятавшейся под стол хозяйской собаке. Есть без дегустации что бы то ни было после инцидента в Золотом Сиянии он не стал бы нигде. Собака, правда, вот уже полчаса беззастенчиво лопала и не подыхала. Хотя, откровенно говоря, Анарион не только опасался, но и брезговал. Таверна являлась полубандитским притоном и не сказать чтобы отличалась чистотой. Единственное, разносящие еду девицы были все в праздничных гномских нарядах, идеально отстиранных и отглаженных. И все как одна вот с теми достоинствами с вывески.
Народ же в забегаловке собрался разномастный. Гномов легко было отличить от людей по бесчисленным татуировкам, покрывающим их тела, и пирсингу, а мужчин – еще и по обязательной бороде, часто собранной в хвост или даже заплетенной косичками. Все расы Валинора гордились зримыми отличиями друг от друга и всячески их культивировали. Поэтому если, скажем, у гномки, живущей в смешанном браке в человеческом поселении, был выбор, к какой расе себя относить, то у родившейся на клановых территориях – никакого. Гномы чуть ли не с младенчества наносили на тела детей отметки – родовые, обережные, на удачу и так далее. И никому бы не пришло в голову их скрывать или стесняться. Это был такой же «фирменный» знак, как эльфийские уши. Гномы, правда, за глаза называли эльфов с некоторым пренебрежением «остроухими», но хорошо помнили, на чьих землях живут и в чьих руках Сила. Поэтому берега обычно видели отчетливо.
Час был поздний, и в зале уже собралось прилично народу. Король напряг слух, стараясь вникать в ведущиеся за соседними столами разговоры.
