Потом поднял взгляд:
— Даю тебе торжественное обещание, что пока будет в моих силах — не умру! Буду бороться до последнего! Такой ответ тебя устраивает?!
— Устраивает! — повеселела королева и, притянув меня, нежно поцеловала.
Через секунду я сам ее удерживал, целуя горячо, отчаянно, впиваясь в губы, словно собственник.
Тут на лестнице раздались шаги. Взволнованный голос Брячеславы спрашивал:
— Лона, где вы? Куда вы запропали?
Иалона в последний раз шепнула:
— Приказываю тебе — ЖИВИ! — и упорхнула в самую гущу схватки.
Быстрым шагом я двинулся к воротам. Из больницы уже возвращался тот самый гигант. Похоже, ногу ему как-то ускоренно вырастили, потому что он рвался бегом обратно на поле битвы.
Я властным жестом остановил его:
— Видишь во-он ту девушку в заломленной пилотке и почтенную матрону рядом с ней?
Великан с легким недоумением подтвердил:
— Да, — все так же приплясывая на месте и мысленно стремясь в бой.
— Это ее величество Иалона Первая.
Мужик вскинулся, на глаз пытаясь соотнести, правду ли ему говорят.
— Следуй за ней и, если ей будет грозить малейшая опасность, защити. И еще… — приблизил губы к его уху. Шепнул: — Примерно через полчаса, если наши будут проигрывать, возьми пятерку крепких солдат из числа вылеченных раненых, лучших лошадей из королевской конюшни — и увези ее величество в Дорсет. Если надо — то даже против ее воли. Считай, приказ главнокомандующего! Можешь ей так и сказать. А с Кондрадом я потом разберусь, и он подтвердит мои полномочия.
Я с громко стучащим сердцем вернулся на стены — руководить третьей линией обороны, пока остальные внизу. Меня приветствовали возбужденными криками женщины и подростки на стенах, которые оставались кипятить масло, воду и смолу.
Судя по всему, скоро очередь котлов как раз придет.
Мохнатая петля начала прижимать защитников вплотную к стенам, но они еще держались. И… я прикипел взглядом — Кондрад в первых рядах. Идиот!
Но цели своей он достиг. Солдаты оглядывались на него, линия обороны гнулась, но держалась.
Я вцепился побелевшими от напряжения пальцами в зубцы стены и, затаив дыхание, следил за ходом сражения.
Мы не можем проиграть! Не можем!
— Ну что, сынок, трусишь, когда страшно? — раздался у меня над головой приятный голос мамы. Мамы?!! МАМЫ?!!
Я вскинул кружащуюся от слабости башку и, сфокусировав двоящееся зрение, углядел свою любимую мамочку… верхом на черном драконе. Минуточку… НА КОМ?!
— М-мама?.. — тихо прошептал я, но был услышан.
— А ты кого ждал? — задорно рассмеялась Ирина Александровна, подкидывая в руке серебряный дротик и нахлобучивая легкий шлем. — Если папу, то он на подходе!
Родительница задорно подмигнула, блистая против солнца золотистой броней.
