Кому достанется главный приз?
— Илоночка, ты такая красивая в свадебном платье! — вдруг заявила принцесса, внося следующую нотку диссонанса в наш сумасшедший дом. В данной ситуации комплимент прозвучал нелепо и двусмысленно. Но приятно все равно.
— Спасибо! — зарделась я и с удовольствием посмотрела на мужа, а муж с неудовольствием посмотрел на Иалону.
Та сообразила что-то и выдала:
— Спасибо! — порадовалась я за ее сообразительность.
Братик в этот момент был занят, приводя в чувство нашу мегаворожку, получившую нежданно-негаданно экзотический тур в другой мир и удар головой об асфальт… простите, об пол.
— И вас поздравляю, Кондрад Дорсетский! — Тут Иалона вспомнила о своих обязанностях и напыжилась от важности. Муж от нее не отставал, тоже приосанился и надулся, как индюк:
— Благодарю вас, ваше величество Иалона, королева Лайе!
А! Точно, ее теперь, наверное, уже на царство помазали. Или нет? Не знаю, можно ли у них незамужним девушкам становиться королевами. Точно! Кондрад же сбежал ко мне, а больше запрещать вроде некому! Я пригляделась: диадемка принцессы сменилась более массивной конструкцией. Похоже, благоверный угадал.
— Если вы уже обменялись любезностями, — немедленно влезла я в их милую царскую беседу (точнее, мини-сражение скорпионов), — то, может, нас просветят, по какому поводу мы тут собрались и зачем было нервировать моих родителей?
Муж сложил руки на груди и открыл рот, собираясь поддержать меня массированным огнем.
Юная королева сделала выводы и смиренно потупила глаза, будто стыдясь. А я так и поверила!
— Если это такое своеобразное похищение невесты, — продолжила я прочувствованный спич, — то зачем прихватили столько народу? Для компании?
— Мне помощь нужна, — еле слышно прошептала Иалона, умоляюще прижимая руки к необъятной груди.
— Опять замуж неволят? — весело фыркнула я. — Может, тебе просто заказать пояс целомудрия и выкинуть ключ — выйдет проще и дешевле. И меня с мужем по пустякам дергать перестанешь?
— Я из дворца выйти не могу! — подняла на меня сестренка умоляющие голубые очи, пустив горючую слезу.
Ого! Как ее проняло!
— Тебе шлейф поддержать некому? — поразилась я. — Обеднела?
— Да нет! — позабыв о царской важности и значимости, как простая селянка, всплеснула руками венценосная особа, шмыгая хорошеньким носиком. Королева произнесла трагическим шепотом: — Нас осадили! Никто не может покинуть дворец!
Мы с мужем взревели в один голос:
У меня со словом «осада» и этим местом наметились совсем другие ассоциации. Но тоже малоприятные. Положительным пятном в том эпизоде оставался лишь голый мужчина в наручниках и наш первый поцелуй. Я поневоле немножко засмущалась. У Кондрада тоже в голове что-то щелкнуло.
