Перебираю ту небольшую часть своего гардероба, которую привезла из Канады, но никак не могу выбрать, что надеть. Дверь моей комнаты осторожно открывается и на пороге появляется мама.
— Сень, я войду? — спрашивает она, и я киваю в ответ.
Мама проходит в комнату и, усаживаясь на кровать, окидывает меня заинтересованным взглядом.
— Сонечка с дедом на улице запускают воздушного змея, — улыбаясь, произносит она. — Ребенок просто на седьмом небе от счастья. Да и Сережа не меньше.
— Я рада, что вы, наконец, уладили все противоречия. Чем планируете заняться в ближайшее время? — спрашиваю я, не отрываясь от зеркала. Похоже, мне все же удается подобрать идеальный наряд. Укороченные брюки белого цвета отлично сочетаются с черным топом. Туфли лодочки на невысоком каблуке и удлиненный пиджак кремового цвета — это как раз то, что мне нужно.
— Через месяц летим на море, — мечтательно произносит мама.
— Свадебное путешествие? — я встречаюсь с ней взглядом через зеркало.
— В этот раз никакой свадьбы, — мама встает с кровати и подходит ко мне. Дорогая женщина обнимает меня за плечи, после чего целует в щеку. — Думаю, и без этого штампа у нас все будет отлично.
— Я очень за вас рада, — касаюсь руки мамы, продолжая разглядывать свое отражение в зеркале.
— Спасибо, дочка, — мама отвечает благодарной улыбкой, после чего мягко отстраняется от меня. — Слышно что-то о Диме?
— Пока нет. Но я уверена, что его выпустят, — я делаю глубокий вдох. — Думаю, он вернется в Канаду. И сомневаюсь, что он подойдет к нам ближе, чем на пушечный выстрел.
— До сих пор не могу поверить, что все так закончилось, — вздыхает моя родительница. — Он всегда был отличным парнем. Хорошо учился в школе и никогда не ввязывался в неприятности. Всегда с уважением относился к людям.
— У него какие-то проблемы в Канаде, — говорю я, тяжело вздыхая. Все же он не далекий мне человек. — Мам, я столько раз спрашивала, все ли в порядке, когда замечала его раздражительность и плохое настроение. Столько раз спрашивала про бизнес. Он всегда отвечал, что все в норме. «Рабочие процессы порой бывают напряженными». В чем-то есть и моя вина, что он стал таким.
— Есения, откуда тебе было знать, что у него проблемы, если человек утверждал, что их нет. Он не хотел посвящать тебя в это, а потом, похоже, стало слишком поздно, — в голосе мамы слышится тревога.
— Так или иначе, мне бы хотелось, чтобы он смог решить все. Чтобы смог зажить той жизнью, что была раньше. До меня, — уныло говорю я.
— А что насчет тебя? — спрашивает она. — Что происходит между тобой и Владом?
Сегодня как раз планирую все выяснить, — я присаживаюсь на мягкий пуф, прислонившись спиной к стене, и запрокидываю голову назад. — Я люблю его, мам. Ничего не изменилось за эти шесть лет.
