Но люди, охваченные сильными чувствами, забывают об осторожности и начинают говорить правду.

– Ничего нет тяжелее, – повторила Лайонс.

– Не нужно рассказывать им кровавые подробности, – заметила Зои. – Тем более что подробностей мы и сами пока не знаем.

– Да я не об этом. Сообщать родителям, что их сын или дочь погибли насильственной смертью, всегда ужасно, однако хуже всего, когда не можешь сказать наверняка.

Теперь Зои поняла, о чем говорит Лайонс. Они объявят родителям Дебры, что нашли тело их дочери… но дальше скажут, что тело разложилось до неузнаваемости, и попросят помочь найти подтверждение, что это она. И тут – так же неизбежно, как всходит солнце по утрам – вздернет безобразную голову надежда. «Вдруг это не она! – зашепчет родителям. – Вдруг полиция ошибается!» Они увидят соломинку, за которую можно схватиться в штормовом море горя и утраты. До последнего не согласятся признать, что нет, убита не неизвестная воровка, похитившая сумочку их дочери, а именно их дочь.

А значит, о смерти своего ребенка им придется узнать дважды. В первый раз – когда они впервые об этом услышат; во второй – когда не останется сомнений.

Они припарковались у дома, выкрашенного в веселые бело-желтые тона, с симпатичным зеленым штакетником вокруг двора. Однако, выйдя из машины и идя к дверям, Зои начала замечать повсюду следы небрежения и упадка. Цветы в саду – пожухшие, густо заросшие сорняками. Грязные окна. Облупившаяся краска на стенах. Повсюду жужжали мухи.

Лайонс постучала в дверь. Подождала, постучала еще раз.

– Минуточку! – раздался из-за двери мужской голос.

Ждали они гораздо дольше минуты; и, когда Лайонс уже готова была постучать еще раз, дверь наконец отворилась. Перед ними стоял лысый старик с усталым морщинистым лицом, в белой рубашке, покрытой пятнами. С первого взгляда Зои показалось, что ему не меньше восьмидесяти, потом она поняла: нет, намного моложе. Пожалуй, ближе к шестидесяти. Просто он так выглядит.

– Мистер Миллер? – спросила Лайонс.

– Я детектив Лайонс. Позволите войти?

– Лучше поговорить в доме.

– И во что она влипла на этот раз?

Лайонс поколебалась.

– Сэр… не присядете?

Он широко раскрыл глаза.

Лайонс вздохнула, видимо, смирившись с тем, что в дом их не пригласят.

– Мистер Миллер, боюсь, Дебра умерла.

– Умерла? – едва слышно прошептал он.

– Мы полагаем, что так. Да, сэр.

– Вы… полагаете? – Вот она, треклятая надежда. – То есть не уверены?

– Практически уверены. Мы обнаружили тело и сумочку с водительским удостоверением вашей дочери.

– А она похожа на мою дочь?

– Тело в плохом состоянии. Мы полагаем, что ее убили четыре месяца назад.

– Четыре месяца? – Надежда стремительно улетучилась. – Да… тогда все верно. Понимаю.

– Когда вы в последний раз видели вашу дочь? – спросила Лайонс.